С течением секунд Лука все сильнее бледнеет.
Я в ярости поворачиваюсь к Марии. Она пытается отступить назад, но затем отводит колено назад и бьет меня прямо по яйцам.
— Иисус, блядь, Христос, — я сгибаюсь пополам и отпускаю ее запястье, мой пистолет с грохотом падает на пол.
Размытым зрением я вижу ее красные ногти, и она поднимает пистолет. Я с трудом выпрямляюсь и стону.
Она слегка дрожит, направляя пистолет на Грейсона.
Кажется, все замирает, ее палец дергается над спусковым крючком.
Я бросаюсь на нее, хватаю за запястье и тяну его на себя.
Сначала я слышу выстрел, а потом чувствую, как боль пронзает меня насквозь.
— Дерьмо.
ГЛАВА 87
Лука
Я несколько раз моргаю, ожидая, что боль от пули пронзит меня насквозь, но этого не происходит.
— Фрэнки, ты в порядке? — кричит Грейсон рядом со мной.
Фрэнки сбрасывает куртку, обнажая красное пятно, пропитавшее его рубашку на плече.
Он смотрит на кровь, и твердо уставляется на Марию. Она отступает назад, поднимая руки в вверх, когда он схватил ее за горло.
— Позвони Романо по телефону, — его голос хриплый от гнева.
Она царапает его руки. Он смеется ей в лицо и грубо обыскивает задний карман ее черных обтягивающих джинсов, чтобы достать телефон.
— Код?
Она сжимает губы, ее лицо краснеет, когда он усиливает давление.
— Код?
Он на мгновение отпускает ее, а затем щелчком обнажает лезвие ножа, надавливая его к ее горлу.
— 123193.
— Мария, все в порядке? — от голоса Романо я скриплю зубами.
— Папа, помоги! — кричит она. Фрэнки вонзает нож глубже, достаточно, чтобы по стали начала стекать струйка крови.
— Романо, — его голос спокоен.
Наступает пауза.
— Фрэнки. Что происходит? — спрашиваю я.
— Я собираюсь разорвать твой мир на части, Романо. Точно так же, как ты сделал это со мной.
— Я не понимаю. Ты работал на меня годами.
Глубокий смех Фрэнки разносится по комнате. — Ты действительно ничего не понимаешь. Я никогда не приходил к тебе, чтобы выплатить долги Марко. Я планировал свою месть.
— За что?
— Тот взрыв убил не только Карлу и Риту.
Он также убил мою девушку и не рожденного ребенка.
Глаза Марии расширяются, когда на линии наступает тишина.
— Нечего сказать? — кричит Фрэнки в трубку.
— Я не знал. — тихо ответил Романо, что я едва слышу его.
— Ну, теперь ты знаешь, и теперь ты, блядь, заплатишь. Начиная с жизни Марии. А потом я приду за тобой. Я не остановлюсь, пока полностью не разрушу твою жизнь. Теперь попрощайся в последний раз со своей драгоценной дочерью.
