Я беру его за руку, и он помогает мне выбраться из грузовика. Я смотрю на его кровоточащее плечо, и меня накрывает новая волна боли.
— Тебя подстрелили, — всхлипываю я.
Он прижимает меня к своей твердой груди, обнимая здоровой рукой.
— Ты должна меня выслушать. Ты, блять, Фальконе. Мы сильные. Мы могущественны. Ты, Роза, самая сильная из нас всех. После всего, что ты пережила, ты меня поражаешь. Нам нужно войти туда и быть сильными ради Луки. Мы никогда не сможем вернуть тех, кого потеряли, Роза. Это жизнь. Мы не можем позволить этому сломать нас.
Ты сделала для Евы все, что могла. Ты всегда так делала. Не позволяй этому сломать тебя.
Я сильнее прижимаюсь лицом к его груди. Я не могу этого вынести.
— А что, если он умрет, Фрэнки? Я не могу сидеть там и смотреть. Я не могу, Фрэнки.
Он гладит меня по спине. — Роза, если действительно случится худшее, разве ты не хочешь быть рядом с ним? Я бы отдал все, чтобы быть рядом и держать Лейлу за руку, когда она умирала. Не подведи его. Не сейчас.
Я разжимаю руки и отступаю назад, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
— Отведи меня к нему.
Он кивает, его рука быстро прижимает повязку на плече.
— Эй, это больно?
— Крайне больно. Жду, когда Грейсон меня подлатает.
Я, конечно, закатываю глаза.
Я следую за ним к двери, минуя толпу вооруженных охранников.
Я наблюдаю, как секунды отсчитываются на настенных часах. Фрэнки прочищает горло напротив меня. Прошло два часа, сорок пять минут и тридцать секунд с тех пор, как Келлер и Грейсон доставили Луку в операционную.
Я перевожу взгляд с минутной стрелки на дядю, который теперь переоделся в свежую одежду, и в его теле на одну пулю меньше.
— Как ты можешь быть таким спокойным? — спрашиваю я, тишина становится оглушительной.
— Многолетняя практика.
— Ох, — я делаю еще один маленький глоток кофе.
— Я отомщу за ее смерть, Роза, — тихо говорит он."
"Я киваю и смотрю на кофе в моей кружке. Я даже не могу осознать, что ее действительно нет. Я никогда больше не увижу свою сестру. Я никогда не смогу обнять ее и услышать ее смех.
Он может мстить за ее смерть сколько угодно. Это не меняет того факта, что она никогда не вернется домой.
У меня сейчас нет ни слов, ни сил. — Как она умерла?
— Все произошло быстро. Это все, что тебе нужно знать, — он проводит рукой по лицу, вытаскивает из кармана пачку сигарет и протягивает одну мне через стол.
— Мне бы чего-нибудь покрепче, но наверное, сойдет и это, — я пожимаю плечами и беру сигарету.
— Роза, — его голос суров.
