— Тогда продолжай.
Я толкаю старика пистолетом.
Как только они загружаются в кузов грузовика, Фрэнки захлопывает дверцы.
— Ты тут разберись с беспорядком, Ви, — говорю я, отправляя Энцо смс с указанием количества.
— Вы поняли, — низкорослый русский толкает двух лодочников обратно к докам.
Фрэнки запрыгивает в грузовик. Ни один волосок у него на голове не выбивается из колеи. Такая жизнь дается ему естественно.
Я нажимаю «отправить сообщение» и смотрю на него.
— Хорошая работа. Отнеси это на наш склад. Держи это в секрете, и чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше.
Он не говорит ни слова, просто опускает подбородок, прежде чем завести двигатель и выехать задним ходом из переулка.
Мои ботинки стучат по гравию. Мне следовало поехать с ним, чтобы убедиться, что все будет в порядке.
Что-то кричит мне, чтобы я возвращался домой.
Чтобы добраться до нее.
К тому времени, когда я добираюсь туда, на часах уже два часа ночи. Я осторожно пробираюсь мимо гостевой спальни, не желая потревожить Розу.
"
"Я направляюсь в ванную и смываю кровь с рук. Вода становится темно-красной. Схватившись за край раковины, я смотрю на свое отражение в зеркале. Мои волосы взъерошены, брызги крови заляпали мою белую рубашку, и струйки потекли за шею вниз. Бросаю мой пиджак и рубашку в постоянно растущую кучу белья. У меня уходит целая вечность на то, чтобы отскрести засохшую корку крови из-под ногтей.
Включив душ и настраивая температуру, я останавливаюсь, чтобы снять штаны.
Но, клянусь Богом, кто-то кричит.
Я выбегаю из комнаты в коридор.
Из комнаты Розы доносятся крики.
— Слезь с меня!
Я слышу панику в ее голосе.
Что за черт?
Я бросаюсь обратно в свою комнату и хватаю пистолет с прикроватной тумбочки. Я медленно открываю дверь, держа оружие наготове, затем включаю свет.
Ее крики становятся громче. Я осматриваю комнату и вижу, что она в постели, завернутая в одеяло, но мечется в разные стороны и кричит в агонии.
О черт.
Мой пистолет с грохотом падает на пол. Я бросаюсь к ней и приседаю.
У нее на лбу выступают капли пота, глаза зажмурены, как будто ей больно.
— Пожалуйста, нет, — хнычет она.
Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней, но останавливаю себя.
— Роза, — шепчу я.
Ее тело катается по кровати. Она словно одержима.
Я не могу на это смотреть; ее вопли съедают меня заживо. Это чистое во все горло страдание.
Не раздумывая, я забираюсь на кровать и притягиваю ее тело к себе. Осторожно сжимаю ее руки и заключаю в объятия.
— Тише, Роза.
