Лишь бы он перестал стоять за порогом моего кабинета, как статуя, лишенная чувств и эмоций.
— Саша, — выдохнула я с всхлипом и Саша отмер.
Плавно поднял взгляд, сделал шаг в мой кабинет и взглядом указал матери на только что освобожденный ею стул:
— Сядь, — бросил он сухо.
— Санечка… — начала лепетать Ольга Васильевна, сжимая ремешок сумочки в трясущихся руках.
— По-хорошему, мама, сядь, — отчеканил Саша каждое слово, словно пуская в нас пули.
Я тоже села. Опустила руки под стол и сжала их в кулаки, понимая, что сейчас должен говорить и делать выводы только Саша.
Я и его мать уже достаточно сказали.
Саша неторопливо закрыл дверь кабинета, отрезав нас от всего внешнего мира. Запрятав руки в карманы брюк, подошёл к моему столу и встал сбоку, чтобы видеть нас обеих.
Ольга Васильевна и я смотрели сквозь друг друга. Вероятно, каждая из нас сжималась внутри, ожидая услышать от Саши всё, что угодно.
— Ты знала? — спросил Саша, обращаясь к своей матери.
— Что? — прикинулась та дурочкой.
— Ты уже тогда знала, что Руфина беременна от меня? Знала и ничего мне не сказала?
Саша говорил так отстраненно и мертво, что я не узнавала его голос.
— Эти знания никому бы не сделали лучше, — с упрямством ослицы ответила Ольга Васильевна. — Я сделала то, что на моём месте сделала бы любая мать.
— Любая мать лишает собственного сына семьи и дочери? — горько усмехнулся Саша. — Ты сейчас серьёзно, мам?
— Я сделала бы это ещё раз, Саша, если бы было нужно. Благодаря моей заботе ты добился всего, чего хотел…
— Благодаря ненависти к ней я добился всего, чего хотел! — крикнул Саша, ткнув в мою сторону пальцем.
— Но ты права, мама, благодаря тебе я её и ненавидел. Откуда ты знала, что она беременна? Что ты ей сказала?
— Это уже не имеет никакого значения, Саша, — уже не так уверенно храбрилась женщина, глядя прямо перед собой и сквозь меня. — Всё в прошлом.
— Руфи, — внезапно обратился ко мне Саша, из-за чего я невольно вздрогнула. — Скажи мне. Говори! — крикнул он и скинул с моего стола часть бумаг и канцелярии.
Я слышала в его голосе надрыв, слышала слёзы, слышала боль.
— Твоя мама сказала мне то же самое, что говорила мне моя. Обе говорили мне аборт…
— Заткнись, дура! — низко рыкнула на меня Ольга Васильевна.
— Я устала врать. Устала, — закрыла я глаза, роняя слёзы. — Я больше так не могу… Ольга Васильевна, как и моя мама, советовала мне сделать аборт. Просила сделать его в тайне от тебя, потому что ты бы точно не отказался от своего ребенка.
