Кони такую не сдвинут даже. Да у меня самого телега золота была. Все новгородский князь себе захапал, жадный шакал! Хотя, наверное, с болгарами поделился. Они тоже мой народ резали, псы поганые.
— Вот оно как… — задумался Дагоберт. — Я, конечно, слышал, что герцог Само богат. Но чтобы настолько…
— Да он богаче императора, — уверенно ответил хан. — И подлый, как ромейский евнух.
— Да, мы уже сталкивались с его делами тут, — задумчиво проговорил Дагоберт.
— Ты меня позвал, чтобы о золоте поговорить? — спросил хан.
— Тогда подари вот это блюдо, раз уж мы с тобой теперь друзья.
— Считай, что оно уже твое, — не меняясь в лице, ответил Дагоберт. — Но блюдо — это мелочь. Я позвал тебя, чтобы поговорить о по-настоящему серьезных делах.
— Короля моего убить хочешь? — со знанием дела спросил Октар, который смачно грыз длинную кость. — Не получится ничего. Его день и ночь охраняют. И моих людей не подпускают к нему. Ему германцы служат, которые на мече клятву дали старым богам. Их купить нельзя.
— Убей его сам, — впился в собеседника тяжелым взглядом Дагоберт. Он вмиг растерял напускное обаяние и стал тем, кем и был на самом деле — зверем, дерущимся насмерть за свою власть.
— Не стану я его сам убивать, — покачал головой Октар. — Его мои воины сильно уважают. Считают, что бог войны Кызаган вселился в него. Он лучник великий. У меня в войске так никто стрелять не умеет, а ведь мы, всадники, рождаемся с луком в руках.
— Что предлагаешь? — прямо спросил его король.
— Ты предлагай, — шумно отхлебнул из кубка хан.
— Блюдо — мелочь, ты же сам сказал.
— Тебе не обидно, что не твоя дочь носит будущего короля? — спросил вдруг Дагоберт. — Ведь это ты добывал ему победы.
— Обидно, — нахмурился хан. — Еще как обидно. И даже третьей женой не взял. Я бы все равно не отдал, но он ведь даже не попросил.
— Я на твоей дочери женюсь, — с каменным лицом сказал Дагоберт. — Ты останешься герцогом Орлеана, а твои люди сохранят земли. Твой внук станет королем франков, Октар.
— И ты мне подаришь еще одно такое блюдо! — азартно воскликнул Октар.
— Подарю! — согласно мотнул бородой Дагоберт. — Точно такое же, на пятьдесят фунтов.
— По рукам, — протянул жирную ладонь Октар. — Я согласен. Ты его получишь.
Вождь дикарей уже ушел, а у ног Дагоберта села красивая молодая девушка, бывшая служанка королевы Гоматруды. Она положила голову ему на колени, а он гладил ее, словно ребенка.
— Это было необходимо, мой король? — промурлыкала она.
