По дороге выяснили, что королева находится у его величества и свернули к кабинету короля. Вот это домик. Днем с огнем кого надо не найдешь. Я приветливо улыбалась слугам, которых смутно помнила по прежней жизни и мысленно просила народ не удивляться. Вылечили меня. Качественно так.
Почему-то слегка занервничала перед встречей с родителями. Как они будут относиться ко мне? Девять лет прошло, это немало. Вроде раньше любили, но примут ли такой, какой я стала после жизни на Земле? Король и королева все же, властные должны быть по идее.
Прикажут перевоспитываться, заколебают этикетом или того хуже стыдиться начнут. Какая из меня сейчас приңцесса? За один стол с ними садиться,точно не стоит. Ложку от вилки я отличаю, конечно, не сказать, что лаптем щи хлебала и пользоваться ножом умею, но не на уровне вымуштрованной с детства аристократки.
Все мои сомнения как ветром сдуло, стоило только переступить через порог кабинета его величества. Навстречу мне кинулась мама, а затем и папа присоединился.
Нахлынули образы, запахи, узнавание. Красивая шатенка с голубыми глазами очень похожая на девушку, увиденную мною в зеркале в покоях мэтра. Даже не могу сказать, что теперь я знаю в кого уродилась, потому что сама еще не привыкла к своей внешности. Папа тоже оказался хорош – высокий широкоплечий мужчина с едва тронутой сединой каштановой шевелюрой, голубыми глазами и мужественным подбородком. Таким станет Стивен лет через тридцать. И вообще, я заметила и отчасти вспомнила, что в нашем королевстве преобладают шатены.
Во дворце я насчитала только двух блондинов, да и то цвет волос им поменяло время. Это мэтр Аркадис и старенький дворецкий Торус."
"Меня принялись дружно тискать в шесть рук. Брат тоже охотно принял участие в общих обнимашках, словно не держал за талию всю дорогу. Я льнула то к маме, то к папе и никак не могла определиться к кому хочется прижаться больше. Ко всем и сразу. И как я могла сомневаться в своих родителях! Нас переполняли радостные непередаваемые по накалу эмоции.
Только мэтр Αркадис скромно устроился на краешке дивана и понуро повесил голову. Опять самоедством занялся. Возомнил себя злодеем разлучившим семью.
Наверное,только минут через двадцать мы нашли в себе силы начать внятно разговаривать. До этого хором спрашивали, отвечали, смеялись ни в лад, ни впопад. Всматривались друг в друга, плакали. Стивен вырос, а родители поcтарели.