– Лев Яковлевич и так уж задержался, по ее мнению, на этом свете, он ведь был нужен лишь как создатель книг, а когда потерял работоспособность, стал всем в тягость. Не пойму, почему Ася не уничтожила его сразу после разговора с Эвелиной Семилетко?
– Может, Ася полагала, что настоящий Лев Яковлевич еще выздоровеет и напишет новые книги? – предположила я."
"– Маловероятно, – скривился Вовка, – по логике вещей, Ася должна была убить брата мужа сразу после того, как Эвелина начала шантажировать Курочкорябскую, но она этого не сделала, что вызывает удивление.
Лишить жизни подлинного Льва Яковлевича ничего не стоило, весь мир давным-давно забыл о его существовании. Да уж, воистину очевидное невероятно. Похоже, дорогая Ася просто дала маху. Был тут у меня случай. Мужик совершенно безжалостно убил всех, кто знал о нем неприглядную правду, не пожалел никого, кроме ближайшего друга, который владел сведениями в полном объеме. Мне стало интересно: по какой причине убийца не тронул приятеля, ну я ему и задал соответствующий вопрос.
В ответ он растерянно протянул: «А я о нем как-то не подумал, просто забыл». И такое случается. Уж не знаю, чем руководствовалась Ася: рассчитывала получить новые рукописи, сочла Льва неопасным, забыла о нем… но только идея устранить безумца проснулась в ее голове слишком поздно, когда она поняла: старший Курочкорябский может разоблачить младшего. И помог ей это осознать я.
И ведь пока Петра не трогали, Ася бывала даже добра. Она, например, искренне любила Свету.
Вот Нина, сразу проявившая свой склочный характер и жадность, не пришлась свекрови по душе, а хитрая, притворно ласковая, болезненная Светочка вызвала у нее самые добрые эмоции. Асе было наплевать на бедность и происхождение девицы. Она верила ей, причем хорошее отношение к Свете не было поколеблено даже тогда, когда Оля попыталась открыть матери глаза и сообщила, что невестка сделала аборт. Ася попросту не поверила своей грубиянке-дочери, решила, что та специально оговаривает Свету, дабы поссорить их.
Но как только она поняла, что Света представляет угрозу для Петеньки, горячо любимая вдова сына была ею безжалостно устранена. – Так ты все знал, – снова протянул Сережка.
– Угу, – подтвердил Вовка.
– И не сказал нам? Позволил жить в этом доме? Почему не отговорил нас от сделки? С какой стати…
Дальше из Сережки полились совсем уж бессвязные речи.
– Я пытался, – вздохнул Вовка, – но меня слушать не стали.
