Вертолет, объятый пламенем и густым черным дымом, стал падать. Секунда-другая – и он рухнул на скалы. Все, кто в нем находился, были погребены под его горящими обломками.
– Отлетался, бедолага...
Садовский тронул за плечо Дашу, распластавшуюся на траве под пьинкадо – железным деревом, и помог подняться на ноги вмиг обессилевшей Светлане. Повиснув на его шее, она дала усадить себя на плот и попросила не отходить от нее ни на шаг.
– Габариты плота не позволяют этого сделать, – успокоил ее Садовский.
В том, что касается женщин, он ничуть не изменился. Ни плен, ни война, ни тяжелое ранение – ничто не смогло умерить его тягу к прекрасному полу. Я от души порадовался за свою дурищу – она попала в хорошие руки, хотя вовсе не заслуживала этого.
Мы погрузились на наше утлое плавстредство, едва не затонувшее под тяжестью пассажиров, и оттолкнулись от берега. Стремительный горный поток подхватил его и понес вниз по течению, ежеминутно грозя разнести в щепки о выступавшие над водой острые камни.
Дамы испуганно повизгивали, завидев очередное препятствие в виде каменного волнореза или многотонного валуна, и прижимались к нам – Даша ко мне, Светлана соответственно – к Садовскому. Самурайский Меч, работая шестом, выступал в роли кормчего, Спокойный и Железная Ладонь, вооруженные неким подобием весел, пытались удержать плот в фарватере реки.
– Я хочу есть, – дрожащим голосом проговорила Даша и посмотрела на меня снизу вверх.
– Мы в ответе за тех, кого приручили, – заметил Садовский и достал катушку с леской, которую он использовал для растяжек.
– Зачем это? – спросила Светлана.
– Я приготовлю на ужин жареную форель.
– У нас нет ни соли, ни спичек, – сказал я.
– Рыбы тоже нет, – печально констатировала Даша.
– Соль под ногами, пистолет-зажигалка системы Макарова у ниндзя. А насчет рыбы... Крючок для удочки можно изготовить из женской булавки. Вы позволите?
Ловким движением пальцев он извлек из декольте Светланы крохотную позолоченную булавку.
– Озорник, – хихикнула она, но не сделала ни малейшей попытки вернуть столь важную деталь своего туалета на место. Без нее декольте напоминало полураскрытый театральный занавес. Садовский то и дело косил глазом, интересуясь общим видом декораций и содержанием кулис. Светлана делала вид, что ничего не замечает. На губах ее играла мечтательная улыбка.
