Крик как обрезало, и священник упал на колени. Хрипловато захныкал."
"— Да, — сказал я. — Ужасное месиво, правда?
Его лицо исказилось в попытке закрыть глаза. Он не мог смотреть, только не сейчас, только не на это. И немудрено, зрелище действительно жуткое. Но он должен это увидеть. Должен. Не ради меня. И не только ради Темного Пассажира. Ради себя самого. Он должен увидеть. А он как раз и не смотрел.
— Открой глаза, отец Донован, — сказал я.
— Пожалуйста… — заныл он.
Это очень подействовало мне на нервы, хотя не должно бы; ледяной самоконтроль куда-то подевался: вот так ныть при виде этого месива на полу!.
. Я сбил его с ног, с силой затянул удавку, правой рукой схватил за затылок и шарахнул лицом прямо о грязный покоробившийся пол. На лице священника появилась кровь, и это взбесило меня еще больше.
— Открой глаза, — сказал я. — Открой их. Открой их немедленно. Смотри! — Я за волосы откинул ему голову. — Делай, как тебе говорят. Смотри. Или я отрежу тебе веки.
Это прозвучало убедительно.
Сработало. И он сделал то, что ему сказали. Посмотрел.
Мне пришлось потрудиться, чтобы получилось нормально, но для этого пришлось работать с тем, что было. У меня бы вообще ничего не вышло, если бы они не пробыли там достаточно долго, чтобы все высохло. Но какие же они были грязные!.. Мне удалось очистить почти всю грязь, однако часть тел пролежала в земле так давно, что уже нельзя было сказать, где начиналась грязь, а где кончалось тело. Об этом невозможно не думать, правда… Такая грязь…
Их было семеро, семь маленьких тел, семь удивительно грязных приютских детишек, выложенных на резиновые коврики для душа, чистые и непромокаемые.
Семь ровных полосок поперек комнаты.
Указывающие на отца Донована. И вот он знает. Он скоро будет с ними.
— Святая Мария всемилостивая!.. Я резко дернул удавку.
— Не надо этого, отец. Не сейчас. Сейчас — момент истины.
— Пожалуйста, — прохрипел он.
— Да, проси меня. Это хорошо. Намного лучше. — Я снова дернул.
— Думаешь, это все, отец? Семь трупов? А они просили?
Ему нечего было сказать.
— Ты уверен, что это все, отец? Всего семь? Я всех выкопал?
— О Боже!.. — прохрипел он с болью, которую было приятно слышать.
— А что в других городах, отец? Как насчет Файетвилля? Поговорим о Файетвилле?
Он только всхлипнул.
— А как насчет Ист-Оранджа? Там их было трое? Или я кого-то пропустил? Четверо в Ист-Орандже, а, отец?
Отец Донован попытался издать крик.
