Руслан отпустил меня, спустя время: задыхающуюся от поцелуев, горячую, в слезах. Я прижалась мокрым лицом к его груди, повернув голову, чтобы видеть город. После внезапного признания я чувствовала себя оглушенной.
Как будто у меня есть выбор, ждать или нет.
Я просто останусь здесь, в своем доме, со своими детьми. И когда он вернется, он и станет моей семьей, как я хотела. Это был просто способ выбора — остаться нищей, голой, такой же, как когда-то я пришла из своих трущоб и посмотреть, кто меня не оставит.
Просто, как подбросить монетку.
За Русланом пришли в шесть утра. Он открыл сам. За дверью стоял начальник полиции, главный прокурор и несколько человек в чинах.
— Руки за спину, — попросил начальник полиции, тщательно отводя глаза.
— Почему за спину? — спросила я. — Он же не сопротивляется.
Прокурор, заметив меня, с уважением кивнул. А Руслан был прав. Я стала уважаемой женщиной в городе.
— Тогда перед собой, — сказал полицейский.
Руслан, чисто выбритый, в свежем костюме, выставил перед собой руки и позволил себя сковать.
Взглянул на меня.
— Помни, что обещала.
Он ушел без дальнейших слов. Просто вышел за дверь, она захлопнулась и все, что оставалось дальше — общение через адвоката и частые появления Руслана в новостях. Оборвавшийся роман, у которого не было начала, только мои слезы и страх. Все остальное мне предложили получить через двадцать лет.
Началась долгая борьба за него.
Ко мне приехал Ник, чтобы поддержать, он сам улаживал дела с адвокатом и прочими делами, полностью взяв на себя обязанности Руслана, и дал мне спокойно доносить беременность.
Им удалось доказать, что Руслан был вынужден бежать из заключения из-за риска для жизни. Удалось доказать и подкуп, попытку убийства в тюрьме — остались записи камер, показания свидетелей, которые подтвердили, что Маре действительно подкупил сотрудников тюрьмы. Вынужденное убийство одного из исполнителей признали самозащитой.
После этого я немного успокоилась.
Он вернулся отбывать срок без изменений.
Адвокат бился, доказывая, что и убийство Девина было вынужденной мерой, но я знала, что здесь он ничего не сделает. Слишком дерзким оно было.
Я занялась нашим сыном, беременностью и Зверем.
Руслан поговорил с ним сам, как и обещал. Я думала, он что-то мне выскажет насчет того, что любила его, а оказалась с его братом. Но он воспринял это абсолютно спокойно, поделив меня, как и все остальное — своих рабов, имущество, детей, женщин.
