В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
И да — она ни разу в жизни не видела обнаженного возбужденного мужчины.
— Это ошибка… Я приехала с Никой… С Доминиканой, хозяйкой дома… Ай!
Ей всё же следовало быть осторожней. Не направлять всё внимание на надвигающуюся угрозу, но и помнить о безопасности. Она позабыла, что находится в бане. Что пол мокрый. Что, потеряв бдительность, очень легко поскользнуться.
Что с ней и случилось.
Он наступал.
Она отступала.
К стене за спиной. Куда угодно… Лишь бы подальше. Лишь бы иметь возможность убежать. Скрыться.
И в какой-то момент потеряла устойчивость.
Мир продолжал обрушиваться на неё."
"Когда падаешь, всегда страшно. Всегда адреналин подскакивает, а сердце сжимается. Всегда интуитивно опасаешься, что при падении что-то себе сломаешь.
Ната вскрикнула, пытаясь устоять.
Упасть ей не дали.
Лучше бы она упала.
Потому что мужчина оказался рядом слишком быстро.
И среагировал так же.
Схватил её за руку, которую поймал в воздухе, дернул на себя и так же быстро, не позволяя Наталье перевести дыхание, развернул её к себе спиной, а потом так же, не давая опомниться, слегка надавил на позвоночник между лопатками.
Ната пошатнулась и не поняла как, но оказалось, что она уже стоит, упираясь руками в полок.
А голый незнакомец — за ее спиной.
Она чувствовала его дыхание на своей разгоряченной коже…
Пока только дыхание.
Наталья зажмурилась. Руки настолько ослабли, что едва слушались её. Она с нарастающим отчаянием вцепилась в деревянный настил, не замечая, как ломает ногти.
Ногти — последнее, о чем ей следует беспокоиться.
Её сейчас изнасилуют.
Слезы потекли по щекам, и она судорожно всхлипнула. Потом ещё раз.
В школе им преподавали основы безопасности жизнедеятельности, где рассказывали, как вести себя, если окажешься захваченной в заложники. Именно так себя Ната и ощущала. За её спиной стоял не человек. Нелюдь. Любой нормальный мужчина понял бы, что она трясется от страха, что она не та, за кого её принимают. Нельзя настолько правдоподобно сыграть роль случайной девушки.
Но тому, чьё дыхание обжигало лопатки, было наплевать.
Ната всё больше и больше убеждалась, что её первая гипотеза верна.
Он — преступник. И ему всё равно, кого брать. Лишь бы было женское тело рядом.
А ещё татуировки… Много тэту.
Господи…
— Прошу вас… Пустите…
Она произнесла это тихо-тихо.
Надежда умирает последней — так говорят?
Если захватил в плен, попала в заложники, напали — нельзя злить. Первое правило.
