По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Мы в этом «празднике смерти» почти не участвовали, махра справлялась своими силами, зато я наметил несколько огневых позиций, с которых при серьёзной атаке противника с какого-либо направления, можно было поддержать пехоту миномётным огнём. После обеда начинаем оборудовать запасные позиции, закапываясь в землю по самые уши, сначала на наиболее опасных направлениях, потом на всех остальных. Работаем посменно, двое постоянно дежурят у миномёта, остальные копают.
К северу от нас соседи пытаются захватить Елагино, но вернуть «взад» то, что пролюбили ночью, у них получается не очень, судя по перестрелке.
Вот и сейчас, испив на сон грядущий витаминного напитка, разделив на шестерых последние сухари, разрешаю бойцам отбиться, а сам остаюсь караулить.
— Ну, где там эти миномётчики спрятались? — слышу я бас комполка в темноте неподалёку, после получасового бдения.
— Да где-то здесь, в кустах окопались, чую, что дымком пахнет, а сами дрыхнут поди? — А этого я не знаю, зато будет повод познакомиться.
— Стой! Кто идёт?
— Вот видишь, не дрыхнут, а пытаются из командира заику сделать. — После небольшой паузы произносит Лобачёв.
— Пароль? — Негромко спрашиваю я.
— Калуга. Отзыв?
— Кострома. Так что вы хотели от миномётчиков, товарищ капитан? — подойдя ближе, начинаю я разговор.
— Тут вот какое дело, сержант.
