— Расчёт к бою! — Слышу, как Федя дублирует, а потом пытается вставить пару слов, между моими распоряжениями.
— Командир, тут с тобой поговорить хотят.
— Кто там? Передай трубку.
— Это первый, — узнал я колос комполка. — Что у тебя там, сержант? Докладывай.
— Обнаружил три цели. Снайпер, пехота противника и миномётная батарея. Миномёты не вижу, остальные цели наблюдаю.
— А как ты тогда стрелять будешь?.. Хотя рядом со мной корректировщик из артполка, объясни ему, что к чему.
— Лейтенант Миронов.
— Сержант Доможиров.
— Представляюсь я в ответ. — Высота «огурец» на западе от Ерюхино, это ориентир, по нему нужно ударить.
— Принял, через пять минут ждите пристрелочный.
— Товарищ лейтенант, я с дивизионками дела не имел, да и таблиц стрельбы для пушек у меня нет.
— Называй расстояние в метрах, направление указывай по компасу.
— Понял. Отдайте трубку моему наводчику.
— У аппарата.
— Федя, цель номер один, один снаряд.
— Левее 0–02, дальше 0–04. — Корректирую я прицел.
— Вилка. Ближе 0–02, четыре снаряда беглым.
— Федя, повтори. — После того, как кусты возле кривой берёзы разметало вспухшими в том месте восемью разрывами, а с дерева шлёпнулось чьё-то тело, останавливаю стрельбу и, наказав напарнику, приглядывать за «гнездом кукушки», переключаю своё внимание на высотку.
— Сержант, наблюдай за разрывами снарядов, начинаю пристрелку. — Раздаётся в трубке голос лейтенанта Миронова. И через некоторое время где-то в лесу разрывается трёхдюймовый снаряд.
— Куст разрыва не наблюдаю, повторите пристрелку.
— Отвечаю я.
— Странно, наблюдай дальше. — Минуты через две уже четыре разрыва слышу в районе деревни.
— Пятьсот метров дальше, в юго-западном направлении. — Передаю я корректировку. И минуты через две, грохочет где-то за высотой. А тут уже дилемма, — куда стрелять? Можно ненароком и на себя огонь вызвать. Ладно, рискнём.
— Двести метров к северу, один снаряд. — Наконец-то вижу самую «вершину куста», а дальше уже пошло по накатанной. С помощью мата, «шаха» и других артиллерийских терминов, мы с лейтенантом пришли к консенсусу и добились накрытий, сначала высотки, а потом он перешёл к уничтожению цели, и в результате пятнадцатиминутного огневого налёта, миномётная батарея противника замолчала.
Успели немецкие канониры смотаться, или их накрыло, мне было уже не важно. Меня интересовало одно, как нам выбираться из того ануса, в который мы занырнули.
Триста метров от нашего укрытия было до гребня высоты, а вот до её подошвы не больше двухсот шагов.
