Автор
Печальная судьба уготована юнги кельтской красавице Риган — она жертвует целомудрием ради сестры, заменив ее на брачном ложе, после чего отправляется в монастырь.Однако из убогой кельи Риган попадает в руки работорговца, а затем — в гарем. Там девушке предстоит постигнуть науку любви, а пламенный и нежный Карим-аль-Малина должен превратить ее в лучшую рабыню халифа. Но, рискуя навлечь на себя гнев восточного владыки, учитель и ученица влюбляются друг в друга....
Он вскарабкался к ней на постель и сомкнул руки вокруг ее тела.
Риган сморщила носик. От Иэна Фергюсона несло потом и лошадьми. Надо же, не потрудился помыться даже перед свадьбой! И, хотя ей и было любопытно, как все происходит между мужчиной и женщиной, она не завидовала сестре… Подумаешь, подарок! Рука его вдруг скользнула вниз, проникла меж бедер, трогая ее там, где, как она полагала, никто и никогда ее не коснется. Он придавил ее к постели всем телом, другая рука блуждала по ее груди… Риган закусила губу, чтобы не закричать — его грубое поведение начинало уже пугать ее.
Она вывернулась из его объятий:
— Что я должна делать, Иэн? — Должна же ведь и я делать что-то, разве нет?
Изумленный, он уставился на нее:
— Чего? Нет, дорогуша, тебе ровным счетом ничего делать не надо. Сейчас ты станешь моей. Просто лежи.., и будь хорошей девочкой. В постели все делает только мужчина. — Он вновь прижался губами к ее рту и всунул язык так глубоко туда, что Риган чуть не вырвало.
Риган была ошеломлена. Так значит, женщина просто должна лежать тихо, как мышонок? С какой тогда стати многим из них так все это нравится? Но, может быть, когда они приступят к делу, что-нибудь прояснится? По крайней мере, то, что происходит сейчас, до ужаса противно…
— Раздвинь-ка ножки, милашка! — приказал Иэн, и, как только она повиновалась, он оказался между ее ногами. «Ее смущение неопровержимо доказывает ее девственность», — подумал про себя Иэн.
Риган громко вскрикнула от изумления и острой боли, которая тут же распространилась на всю поясницу. Позабыв советы Груочь, она принялась бороться с Иэном изо всех сил, молотя кулачками по, его волосатой груди, а тот, не обращая внимания на ее протесты, продолжал свое дело размеренно и Мощно…
— Ты делаешь мне больно, Иэн! — рыдала она.
Но он словно ее не слышал. Член его двигался в ней все быстрее и быстрее, и вот Иэн громко застонал и, покрытый потом, распростерся на ней.
— О Иисусе, ну и трудно было, детка, — твой потаенный проход еще так узок, но мы поможем горю, мой жеребец и я… — горячо зашептал он ей на ушко.
