И решил связать жизнь с Софьей. Хотя бы на своей коже.
Б-ж-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж… Б-ж-ж-ж…
– Ну, вот и все. В этот раз быстро. И как ловко вышло! Ты гля, у тебя так кожа задубела, что даже красной не стала… Ни кровинки, ни слезинки, ни воспаления…
– Да и не больно совсем, – удивился Волк. – В зеркало глянуть можно?
– А то! Гляди, конечно. Это ты так тушью пропитался, что тебе все нипочем…
Волк подошел к старинному трюмо, глянул в мутноватое стекло. Да, теперь у него на левом боку, у сердца, жила Софья. Настоящая Софья – и лицо, и фигура… Точь-в-точь, как на фотографии.
«Хорошая бабенка, сдобная, – прокомментировал черт. – Как раз по мне».
– Лезвие есть? – спросил Волк.
Потапыч стоял сзади, ожидая одобрения.
– Бритовка-то? Конечно…
Кольщик протянул сточенный «Спутник». Волк прошел в облупленную ванную.
«Ну что, краля, стебаться будем? – не унимался черт. – Сегодня я тебя точно…»
Волк полоснул бритвой сверху вниз, распоров черта пополам. Из раны хлынула черная чертячья кровь. Потом пошла красная. Он зажал рану платком.
– Потапыч, йод есть? И бинт?
«Ну, что я вам говорил!» – мяукнул кот. «Только меня не трогай, я молчала», – жалобно пропищала русалка.
– Чего с тобой такое? – спросил Потапыч.
– Да вот, порезался.
– Ничо себе! Как же у тебя так вышло? – Он обработал рану йодом и прижал тампон из бинта. – Держи вот так. Сейчас стрептоцид истолку, присыплю, он хорошо кровь останавливает.
– Слышь, Потапыч, а из него черная кровь шла!
– Из кого?!
– Ну из черта.
– Кончай глупить, Петро. Это из тебя кровь шла.
Только у тебя под шкурой столько туши накопилось, что она вначале и вылетела! Вот тебе и черная!
Потапыч истолок таблетку стрептоцида, присыпал разрез.
– Ты знаешь, она и так остановилась. На тебе все как на собаке заживает.
– Это на черте зажило…
Кольщик нахмурился:
– Ладно, Петро, дело мы сделали, прощевай. А то моя старуха на жаре парится.
Волк достал деньги, но Потапыч сурово покачал головой:
– И не думай. Одно дело – бутылку выпить, другое – купи-продай! Я этим никогда не занимался.
Не то что нынешние…
Распрощались они без особого тепла.
* * *– Ты что, смеешься? – широко распахнутые глаза распахнулись еще больше, почти округлившись. – Это какая-то уродливая клякса! Где тут мое лицо, где моя фигура?! Как будто осел хвостом малевал…
– Странно, я вижу ее совсем по-другому…
Николай Павлович Чучканов уехал инспектировать войска, поэтому прямо от Потапыча Волк, купив ликер «Ама-ретто» и букет белых роз, отправился к Софье домой.
