— Ты никуда не пойдешь, — жестко сказал он, — разговор не окончен.
— Окончен. Меня не интересует бредни, которых ты не пойми откуда нахватался.
— Почему же не пойми откуда, — он скупо улыбнулся, хотя весельем и не пахло, — приезжала моя первая жена и все мне рассказала.
Надо было видеть, как перекорежило Марину, стоило ему только упомянуть о Елене.
Лицо исказила гримаса ненависти:
— Приезжала? — прошипела она, — сюда?
— Да. У нас с ней состоялся обстоятельный разговор.
Он не стал вдаваться в подробности, что «обстоятельный разговор» – это когда Лена так сильно его яйца на палку намотала, что до сих пор передергивало от фантомных болей.
— И ты не прогнал эту старуху? — у Марины от возмущения затрясся подбородок.
— С чего бы мне ее прогонять? У нас дочь, у которой проблемы…
— Да при чем тут какая-то дочь со своими проблемами! Я твоя жена, а ты опять якшаешься с этой?
— Эту зовут Лена, — холодно осадил Жданов. Не то, что он хотел защищать свою бывшую, но в Марине было столько желчи и ненависти, что он не мог не осадить ее, — следи за словами.
— Нормально! Ты за моей спиной, в мое отсутствие общаешься со своей…Леной, позволяешь ей наговаривать на меня, а за словами должна следить я?
В этот момент Алексей почему-то думал о том, каким противным может быть голос у его второй жены. Высоким, дребезжащим, полным истеричных нот. Раньше он не замечал этого…
— Ты не ответила ни на один из моих вопросов.
— И не собираюсь, — с этими словами она как-то ловко и совершенно неожиданно проскочила у него под рукой и направилась к выходу.
На ходу сунула ноги в широкие сапоги, сорвала куртку с вешалки и выскочила из квартиры.
— А ну-ка стой! — он ринулся за ней на лестничную площадку, поймал за руку до того, как начала спускаться, и рывком прижал к стенке. В висках гремело то ли от злости, то ли от давления. — Зачем покупала билеты в тот город? Откуда у тебя снимки с Дашей? Почему на той девке было платье как у тебя?
— Это дура твоя старая про платье сказала?
— Это ты все подстроила? Ты сделала так, чтобы Дашка увидала своего парня с какой-то шмарой?! — у Алексея перед глазами стояла красная пелена, — Ты?
— Отпусти меня.
— Ты?! — проорал он ей в лицо.
— Понятия не имею, о чем речь, — Марина продолжала бессовестно отпираться. Нагло смотрела в глаза и тяжело дышала, готовая до последнего отстаивать свою точку зрения, но Жданов уже знал, что это была она. Что по каким-то неведомым причинам его молодая, красивая, нежная жена, хотела навредить Дарье.
