До него было не больше пяти метров. Викинг понял, что если он сделает хоть одно движение, его расстреляют с двух сторон. Не задумываясь. И он скрестил руки за спиной. Гордеев быстро надел на него наручники. Затем посмотрел на второго бандита. Тот продолжал кричать. Подойдя к столику, Гордеев забрал лежавший под салфеткой пистолет.
– Не ори, – сказал следователь. – Сейчас вызову тебе «скорую помощь».
Подойдя к телефону, он начал набирать номер. Дронго указал Вейдеманису на Викинга:
– Держи этого гада на мушке.
Затем подошел к раненому.
Ранение было неприятное, очевидно, пуля раздробила кость, что вызвало сильную боль.
– Не нужно было дергаться, – резко произнес Дронго, перевязывая бандиту руку. Нужно было остановить кровотечение.
Тот продолжал кричать и ругаться матом. Дронго поморщился. Он никак не мог привыкнуть к этой лексике.
– Сейчас приедет «скорая», – сказал Гордеев, – потерпи немного.
Викинг сел в кресло и, ухмыляясь, взглянул на Дронго.
«Почему он так спокоен? – в который раз подумал Дронго.
– Почему он ничего не боится? Неужели он полагает, что сумеет снова сбежать? При его статьях десять лет назад его бы расстреляли, не задумываясь, а сейчас он будет жить еще лет тридцать-сорок, но в тюрьме. С его статьями из тюрьмы не выходят. Почему в тюрьме люди живут дольше? Может, стресс заставляет мобилизовывать силы? Жаль, что он не потянулся за оружием. Насколько я знаю Вейдеманиса, он переживает не меньше моего. Он бы наверняка выстрелил не в руку, а в живот. Чтобы умер, захлебываясь кровью».
– Где тебе делали пластическую операцию? – спросил Гордеев, разглядывая Викинга.
Тот отвернулся, явно показывая, что не желает разговаривать.
– Ты нам все расскажешь, – сказал следователь. – И учти: Карлик уже дает показания. На этот раз ты из тюрьмы не выйдешь.
Викинг снова промолчал, но тень усмешки вновь скользнула по его лицу.
Дронго шагнул к нему.
– Я хочу, чтобы ты знал, прежде чем мы с тобой расстанемся. Я дал слово старшему следователю Гордееву. Только поэтому ты сейчас жив.
Если бы я приехал один, ты бы уже был трупом. И я сделаю все, чтобы в тюрьме, где ты будешь сидеть, узнали о твоих «подвигах». Чтобы все знали, что ты, мразь и бандит, стреляешь в детей, если тебе нужно получить деньги за убийство их отца. Чтобы все знали, с кем они будут сидеть. Тебя все будут презирать и ненавидеть. Всегда, везде, на все оставшиеся годы. И еще я жалею, что все-таки не добил тебя. Не должен ты дышать с нами одним воздухом, не имеешь права, Викинг.
