Его руки крепко обхватывают меня, прижимая к себе. Из-за нашей разницы в росте моя голова покоится на его груди и я слышу как сильно тарабанит его сердце. Оказывается, не такой он непробиваемый, этот бизнесмен, эко как разволновался за мои шмотки.
– Идите сюда, – зовет нас верзила и Суворов не особо церемонясь тащит мое обмякшее тело в сторону кухни.
Здесь обстановка чуть лучше. Краска у вандала, видимо, закончилось, хотя запасы у меня, надо признаться, были довольно обширные и он ограничился лишь разбрасыванием моих скромных продуктовых запасов на пол.
Я вырываюсь из крепких мужских рук и кулем падаю на стул, убедившись перед этим, что он чист, конечно. Про последний сарафан я не забыла даже в столь взволнованном состоянии.
Верзила с бизнесменом о чем-то тихо переговариваются, а я продолжаю печально осматривать свою кухню. Взгляд цепляется за темное пятно на холодильнике и я не сразу понимаю, что это не просто размазанная по металлу краска, под ней находится лист бумаги.
Под аккомпанемент противного хруста гречки под ногами, я подхожу к холодильнику и отрываю от него лист. С обеих сторон он залит чернилами. С минуту я верчу его в руках, а потом слегка дрожащим голосом заявляю:
– Это он. Грабитель из ресторана.
– Адрес вы свой тоже выставляли на всеобщее обозрение? – скептически интересуется Суворов. – Больше похоже на личные счеты. Как насчет бывшего любовника?
Он произносит это таким голосом, будто сама мысль о наличии у меня любовника кажется ему абсурдной.
Я в сотый раз за день закатываю глаза и трясу перед его носом промокшим насквозь от чернил листиком, в тайне надеясь, что хотя бы пару капель попадут на его белоснежную футболку или физиономию.
– Это портрет грабителя, – уверенно заявляю.
– Меня ограбил Черный квадрат Малевича? – слегка задрав брови вопрошает бизнесмен.
– Очень смешно, – фыркаю я. – На этом листике был его портрет, пока он не закрасил его чернилами.
Мужчины забирают у меня улику и по очереди придирчиво рассматривают его.
– Мы опять возвращаемся к вопросу о том как он узнал твой адрес, – подает голос Аслан.
– Нет, – возражает ему Суворов. – Для начала хорошо бы узнать как он узнал о наличии портрета. Насколько я понимаю, о нем знали только несколько полицейских, верно?
Они оба смотрят на меня, а я начинаю снова пятиться к стулу, потому что чувствую, что земля вновь стремительно уходит из-под ног.
