Я, конечно, представлял себе заполненные тварями улицы, но даже в самых жутких кошмарах не мог себе представить, что их там столько! Сплошная река тел, орда, мать их так — легионы! Да там же невозможно выжить… Какого хрена мы делаем⁈
Из оцепенения меня вывел Череп, больно ударив в плечо.
— Двигай!
— Куда? — Я полными ужаса глазами посмотрел на проводника.
— Да поехали уже! — взревела Гюрза, — Иначе они так и будут сюда подваливать!
На каком-то рефлексе я воткнул первую передачу, поддал газу и плавно отпустил сцепление, посылая машину в толпу тварей.
Едва мы покинули территорию форта, ворота тут же поползли обратно, отрезая нам путь к отступлению. Пулемёты работали без остановки, перерабатывая монстров в фарш.
— Эх, едрён-батон, сколько камней-то пропадает, — с придыханием произнесла Гюрза.
— Не тормози, — приказал Череп, когда мы приблизились к кишащей толпе.
Ворота форта окончательно закрылись, пулемёты стихли, и мы остались один на один с кучей кровожадных чудовищ. Но как только наша машина приблизилась к ним, они тут же расступились, словно море перед Моисеем.
Легче мне, конечно, не стало. Хотя нет, вру: страх понемногу отступал. Руки всё ещё тряслись, во рту было сухо, как в пустыне, но управлял машиной я уже более-менее уверенно.
* * *Не скажу точно, как долго мы ехали и куда. Всё было как в тумане. Пелена, прикрывающая нас от взора тварей, да и любого другого, создавала ощущение отстранённости от событий, творящихся за окном. Примерно через час я вообще перестал обращать на это внимание, хотя нет-нет да и вздрагивал, когда какая-нибудь тварь запрыгивала к нам на капот.
Скорость позволяла. Гнать на всю гашетку было нереально, и бо́льшую часть пути мы тащились, едва достигая тридцати километров в час.
Затем начало темнеть, и монстры стали постепенно покидать улицы Мешка. Их поведение всё больше напоминало муравейник. Они постоянно что-то таскали, сталкивались между собой и снова куда-то спешили, и всё это под непрерывным дождём, от которого у меня уже начала развиваться депрессия.
Благо адреналин периодически бодрил, не давая погрузиться в состояние полного безразличия к собственной жизни.
Когда улицы опустели от тварей, а на форте, возле которого мы замерли, замигали проблесковые маячки, оповещающие об открытии ворот, Череп потянулся к ручке на двери.
— Постой, — придержала его за руку Гюрза. — Может, проводишь нас до торгового союза?
— Нет, — сухо ответил он.
— Я заплачу́, — предприняла попытку уговорить Черепа она.
