Но мысль о реванше, о том, как она сотрет самодовольную ухмылку с лица Разумовского, была сильнее страха.
— Хорошо. Я попробую.
— Умница. А пока… я выслала тебе на электронную почту кое-какие материалы. Изучи это на досуге. Там есть кое-что интересное о прошлом нашего вундеркинда. Оказывается, он не всегда был таким блестящим…
— Да?"
"Наконец-то. У нее появился шанс. Шанс найти его слабое место и ударить так, чтобы он уже никогда не поднялся.
— Не сомневайся дитя мое. Главное делай все что я тебе говорю. И все у тебя получится…
Услышав гудки в трубке, Алина выключила телефон и развернувшись отправилась назад.
В больницу. На этот раз охваченная предвкушением долгожданной победы над этим ублюдочным выскочкой.
* * *Утром на планерке в ординаторской царила привычная атмосфера. Хомяки — Величко, Фролов и бледная от злости Борисова — сидели по своим углам.
Присутствовал и Виктор Крылов. Он демонстративно сел ближе всех к заведующему, положив на стол свой блестящий планшет, но Шаповалов упорно игнорировал его, обращаясь ко всем, кроме него.
Шаповалов методично, пункт за пунктом, разбирал операционный план на день.
— … так, и последняя — паховая грыжа у меня. Ассистирует Разумовский. Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.
Он уже собирался закрыть свой планшет, когда дверь в ординаторскую тихо открылась. На пороге, нервно теребя в руках свой старый блокнот, стоял Славик Муравьев.
Все головы, как по команде, повернулись в его сторону.
— Муравьев? — Шаповалов удивленно поднял бровь.
— Ты что здесь делаешь? У тебя смена в терапии, кажется.
Славик сглотнул, сделал шаг вперед. Он был бледен, но держался прямо, и в его голосе не было и тени прежней робости.
— Игорь Степанович, прошу прощения, что отвлекаю. Я тут взял на себя инициативу. Синицына из восьмой палаты. Семьдесят два года. Три месяца безуспешного хождения по врачам от всего подряд — результата ноль. Пациентка тает на глазах.
В ординаторской повисла тяжелая тишина. «Хомяки» уставились на него, но и слова ни сказали, ожидая что скажет их начальник.
Никто не хотел навлечь на себя гнев заведующего.
— Синицына? — Шаповалов удивленно поднял брови. — Ну давай, удиви меня. Слушаем.
Славик сглотнул, чувствуя, как у него пересохло во рту от страха. Ну вот шанс. Давай, не подведи меня. И он не подвел.
Он откашлялся и начал:
— Я думаю, у пациентки целиакия. Глютеновая энтеропатия с поздней манифестацией.
По ординаторской пронесся тихий шепоток. Борисова презрительно хмыкнула.
