С одной стороны, Крылов своим отказом просто прикрывал собственный зад, не желая брать на себя ответственность. Просто инстинкт самосохранения.
Но, с другой стороны, он не стал мешать, не поднял скандал, что уже было неплохо. Главное — операция прошла успешно, и Ашот будет жить.
Однако теперь Крылов стал невольным свидетелем того, как я, Подмастерье, самостоятельно провел сложнейшую операцию, на которой имел право только ассистировать. Идеальный компромат для его отчета в Гильдию.
Впрочем, я знал, на что иду.
Я оценивал все риски с самого начала. Даже если бы Шаповалов не появился, у меня был готов план «Б».
Но раз уж Шаповалов был здесь и, по сути, взял на себя роль моего прикрытия, можно было действовать по более простому сценарию. Хотя он был ничуть не легче.
Осталось только дождаться неизбежного вызова на ковер к Кобрук.
Ординаторская встретила нас гулкой, непривычной тишиной. В это время дня здесь обычно кипела жизнь, но сейчас все были на обходах или в операционных.
"
"Шаповалов молча подошел к кулеру, налил два полных стакана ледяной воды. Один протянул мне. Мы пили молча. Адреналин отступил, и теперь организму требовалась простая вода, чтобы восстановить баланс.
Сейчас начнется. Не похвала. Не благодарность. А разбор полетов. Самая неприятная часть.
— Илья, — наконец заговорил Шаповалов, и его голос был хриплым и усталым. — О чем ты думал?
Я медленно поставил пустой стакан на стол.
— Думал о том, что человек умирает, а я могу его спасти.
Ни о чем другом.
— Ты хоть понимаешь, во что ты ввязался? — он устало покачал головой, глядя на меня. — Да, ты спас ему жизнь, я это видел своими глазами. Ты провел блестящую, черт возьми, операцию, какой я не видел за последние лет десять. Но все это — лирика. А есть сухие факты.
Он сделал паузу, подбирая слова.
— По бумагам, которые сейчас лягут на стол Кобрук, а потом, возможно, и трибуналу Гильдии, ты, Подмастерье, не имеющий соответствующей квалификации, самовольно провел сложнейшую нейрохирургическую операцию высшей категории сложности.
— Я осознавал риски, — ровным тоном ответил я. — Все будет в порядке.
— Риски? — он криво усмехнулся. — Ты не осознаешь последствий. Это не выговор и не отстранение. Это подсудное дело, Илья. Тебя не просто уволят. Тебя из Гильдии вышвырнут с волчьим билетом до конца жизни. Без права когда-либо снова практиковать.
— Вот те раз! — ошарашенно присвистнул у меня в голове Фырк.
