Но он, словно почувствовав меня, повернулся, и я встретилась с его пробирающим до костей взглядом чёрных, бездонных глаз.
— Ты снова здесь? — спросил меня, поднимая с покрытой инеем земли свою куртку.
— Не хотела мешать, — виновато опустив голову, ответила ему.
Стало не по себе от собственной реакции на его тело. Прикусив губу, стала смотреть вдаль, чтобы выровнять сбитое дыхание.
— Сегодня прохладно. Можешь пойти погреться в хижине, — откинув топор в сторону, направился к двери. — Идём.
Не прогнал. Напротив, отнёсся ко мне с неожиданной заботой.
Учтивостью.
Что с ним не так? Как потеря памяти могла настолько изменить человека?
Медленно побрела следом за ним, чувствуя, что пальцы стали неметь и слегка покалывать.
Войдя внутрь, присела у огня, протянув руки к пламени.
— У меня нет того, что бы можно было предложить к чаю, — подойдя ко мне, мужчина протянул кружку.
— Не стоит, — приняла её из его рук и сделала маленький глоток. — Спасибо.
— Ты живёшь поблизости? — спросил он меня.
— Нет, — усмехнулась тому, что снова проделала этот не близкий путь и нахожусь здесь, в этом жутком месте. Рядом с тем, который принёс мне много боли.
— Далеко.
— Видимо, тебя сюда тянет, — ровным голосом произнес он, без доли сарказма.
— Так и есть, — кивнула ему. — Я скоро покину этот город, и если позволишь, мне бы хотелось приходить сюда какое-то время. На могилу.
— Не стану препятствовать, — ответил мне, делая глоток из своей дымящейся кружки.
Получив его согласие, на душе даже стало немного легче.
Знать, что он не станет противиться моему появлению здесь, оказывается, для меня было важно.
— Ты беременна? — смотря вместе со мной на огонь, неожиданно спросил он.
— Да, — ответила тут же, понимая, что не имело смысла отрицать очевидное.
— Отец кто-то из моих братьев, — не спрашивая, а скорее утверждая, сказал он, поворачивая ко мне голову.
— Ричард, — выдохнула имя любимого. — Он не знал. Да и я сама узнала спустя какое-то время.
Генрих нахмурился и молча кивнул, замечая в моих глазах слёзы.
— Я сожалею, — прохрипел он, через какое-то время. — Поверь, это правда.
— Я не верю… — всхлипнула, смотря в его глаза. — Ты не тот, кто способен на подобные чувства. Ненавижу тебя…
Внезапно послышался глухой щёлчок и осколки кружки, находящиеся в мужской руке, посыпались на пол, а жидкость распеклась по полу.
— Не плачь. Я с тобой искренен, — не замечая выступившую из своей ладони кровь, произнёс он.
