Взгляд остановился на знакомой перечеркнутой загогулине на тыльной стороне ладони у Рэдвина. В смятении я подняла глаза.
— Ты сделал тату?
Ответ был очевидным. Вокруг рисунка действительно оставался воспаленный контур. Рэдвин нанес себе на руку напоминание о нашем секрете."
"Плотно закрыв дверь, он пересек комнату и остановился всего в шаге. Невольно я отодвинулась и уперлась поясницей в подоконник.
— Что ты сегодня хочешь, Кат-Кат? — мягко спросил Рэдвин. — Скажи, и я исполню любое твое желание.
— Вряд ли, — резковато ответила я.
— Оно несбыточно.
— Если ты хочешь, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни, то это желание я точно выполнить не могу.
— А если я попрошу, чтобы ты в меня влюбился? — тихо спросила я.
— И это желание я тоже исполнить не способен, — усмехнулся он, и у меня на мгновение оборвалось сердце. — Я хотел бы влюбиться в тебя второй раз, Кат-Кат, но могу разве что больше любить. Быть умнее, мудрее, сильнее. Ты правда делаешь меня лучше.
Признание обступило меня, окутало со всех сторон и пробудило внутри водоворот эмоций.
Я в них захлебывалась, не понимая, как вновь научиться дышать, почему голова идет кругом, а пол превратился в корабельную палубу? Стараясь устоять и не стечь под окно, я вцепилась пальцами в край подоконника.
— И раз я не могу исполнять твои желания, может, ты исполнишь мое? — спросил Рэдвин. — Влюбишься в меня, Катарина?
— Увы, слишком поздно, — покачала я головой, и он невесело усмехнулся, не разобрав непрозрачный намек. — Я уже на тебе помешалась, Рэдвин.
Но ты можешь попросить, чтобы я тебя поцеловала…
— Поцелуешь? — отрывисто бросил он.
— Тысячу раз, — шепнула я и шагнула в его объятия.
Мы занимались любовью медленно и бережно. Безумная страсть — не для первого раза у девушки. Я впервые настолько доверилась другому человеку, что, не задумываясь ни секунды, без тени сомнения стала ведомой. Наверняка Рэдвин сдерживался, но я не испытывала ни боли, ни смущения. С головой окунулась в незнакомую прежде близость, когда все эмоции и мысли лежали как на ладони, и их не хотелось скрывать.
После финала, усталая и ошеломленная произошедшим, я устроилась на плече Рэдвина и мысленно, вновь секунда за секундой переживала новый потрясающий опыт. Под ладонью сильно и ровно билось его сердце. Щекоча, кончиком пальца Даррел рисовал на моей спине невидимые завитки.
Разбросанная одежда валялась на полу, цветок на подоконнике сомкнул лепестки и спрятался, словно стеснялся мешать.
