Если он узнает, что я оставила малыша?
— А как он узнает?
— Да просто… Тамерлан Александрович же совладелец этой клиники?
— Да, точно… Ну, я могу устроить тебя в другое место. У меня много знакомых. Ты хорошая медсестра. С работой проблем не будет.
Я понимаю, что Товий Сергеевич прав. Я вполне могу остаться в столице. Работать. Жить.
Не думаю, что Ильяс захочет меня разыскать.
— Решай, воробушек! Можешь поехать, куда ты там собралась, к тете? Поезжай, отдохни. Вернешься и все решим. Хорошо?
— Да, спасибо!"
"Он целует меня в макушку, а я вспоминаю папу, его объятия, его большие добрые руки, снова хочется плакать.
Но нельзя.
Я теперь должна думать не только о себе, но еще и о крохотном птенчике, который сейчас уже живет внутри…
— Кстати, Надя, деньги у тебя есть?
— Да, Тамерлан Александрович все выплатил. Даже… с премией.
Я действительно удивилась, когда мне на счет упали деньги. Лишние пятьдесят тысяч для меня совсем не лишние. Я их сохраню. Моему малышу пригодятся.
Товия вызывают в отделение, мы прощаемся.
— Возвращайся, Наденька, возвращайся!
— Хорошо, я вернусь!
Улыбаюсь и ловлю свой взгляд в зеркале, которое висит в кабинете.
Маленький встрепанный воробушек — это про меня. Я не очень высокая, всего сто шестьдесят сантиметров, худая, ключицы торчат, локти острые. Волосы я сейчас крашу в ярко рыжий, почти красный. Отмечаю, что мне совсем не идет.
Некрасивая, бедная девочка. Да, я сама ему так о себе говорила, моему Ильясу, то есть… не моему… И это правда.
Ну и плевать!
Я ни о чем не жалею. Как Эдит Пиаф. Она тоже была воробушком…
Глава 3
— Где она, Там?
— Я уже тебе сказал. Надя поехала к родным. На две недели, в отпуск.
Я слышу голос брата, усталый, измотанный.
Он серьезен.
Иногда мне кажется, что мы с ним оба инвалиды. Мне сломали тело, а ему душу.
Я сломал.
Когда влез в его отношения с Зоей, его Светлячком.
Даже думать о ней мне больно. Именно с этого все началось. Именно эту вину я собирался искупить, навсегда оставшись в этом кресле, без возможности видеть.
Если бы не Надя…
Милая, скромная девочка, которая терпела все мои капризы…
И вот теперь её нет…
— Там, послушай…Я… я должен поехать за ней. Мне нужно с ней поговорить.
— Ильяс, она вернется и поговоришь. Успокойся!
— Ты не понимаешь! Она… если она что-то сделает…
— Ты идиот, Илик! — Я отлично считываю его интонацию, он говорит так, как будто реально считает меня идиотом. В принципе, я его понимаю.
