Затем Наська с Еленой, потом Виталий Антонович со стратегом Анной, деда Боря с Василием, и замыкали мы с Лихачевым.
Вот же удивительно, никогда бы не подумал, что буду идти по Гнезду в такой компании. Десять людей… да. Людей.
И тревожный шепот Гнезда, шепот тысяч прошедших сквозь него сознаний.
– Ты ничего оказался, – произнес Лихачев неожиданно. – Мне сразу показалось, что хороший парень. Импульсивный только… но так это свойственно возрасту.
– Вы тоже ничего, – сказал я. – Для пожилого полицейского.
Лихачев хмыкнул.
Спросил:
– Ты правда был у Инсеков?
– У Инсека. Он вообще один торчит на орбите. И он не очень здоров.
– Ничего полезного не сказал?
– Я пытался выяснить, есть ли третья сила. Какой-нибудь космический ООН. Какие-нибудь «белые каски» на Земле. Чтобы попросить их вмешаться.
– Ну-ка, ну-ка! – оживился Лихачев. – И что?
– Уклончиво всё. Я спросил, где искать. Он ответил: «Всё давно так близко, как только возможно».
Лихачев несколько секунд шел молча, размышляя. Потом спросил, понизив голос:
– Кто-то… из ваших?
– Говорят, что нет, – так же тихо ответил я.
– Прости, но у тебя с Миланой что-то было?
– Угу, – промычал я.
– Ну и?
– Она – обычный человек, – ответил я. – Нет, не обычный… Она – хороший человек!
– Тогда куда уж ближе-то, – задумчиво ответил Лихачев. – Черт, мы чего-то не понимаем. Как я ненавижу эту инопланетную жуть… Знаешь, как устроен организм стражи?
– Даже знать не хочу, – резко ответил я.
– Разумно, – согласился Лихачев. – Но это еще ничего. Гнездо так вообще не материально… Наблюдатель необязательно должен быть человеком, понимаешь, Максим? Даже выглядеть как человек не обязан.
Может, эти кристаллики – их глаза и уши? Может, ветерок из кондиционера – разумная форма жизни. Может, это радиоволна в приемнике!
– Тогда искать бесполезно, – сказал я.
– Вот и я о том. Не стоит рассчитывать на чудо.
Дарина и Милана вошли в зал, остановились. Как-то очень резко.
Следом вошли Елена с Наськой. И тоже замерли. Елена быстро прижала Наську к себе.
Я всё понял, я не дурак.
Я кинулся вперед, опередив и Лихачева, и стариков-разбойников. Выскочил между Дариной и Миланой, остановился.
Во-первых, двери «защищенной зоны» были открыты. Во-вторых, посреди зала стоял стул, а на стуле сидел Иван. Придерживал одной рукой портрет композитора Мусоргского и вроде как с интересом на него смотрел.
Потом медленно повернул голову, посмотрел на нас. Его взгляд остановился на стратеге, он едва заметно кивнул. Потом посмотрел на меня.
