Очень хочется подхватить ее сейчас, прижать к себе, поцеловать, но нельзя. Прежде всего обнажать перед врагами чувства такой глубины.
Я очень сожалею, что не все присутствующие сегодня на нашем «празднике» действительно близкие люди. Честно говоря, с парой персонажей даже пить бы не стал, но иногда ты их «имеешь». Иногда — они тебя. Сейчас — их очередь, а вот после…
— Объявляю вас мужем и женой, — зычным голосом выносит решение мерзкая тетка в сером костюме и цветным шарфом вокруг шеи. — Целоваться будете после, — усмехается, — а пока, вот ваше свидетельство о браке, — небрежно взмахивает бланком.
Забираю документ и сразу передаю его адвокату. Хочется побыстрее закончить. Чувствую, что Назима едва держится на ногах.
— Все формальности окончены, — говорю начальнику изолятора. — Мы можем быть свободны?
— Если у свидетелей нет вопросов, — разводит он руками и переводит взгляд с моих людей на следака и конвойного, — то до шести утра вам положено личное время.
— У нас нет вопросов, — отвечает следователь за всех и хмыкает.
— Но вообще, господин Тихомиров, хитрый ход. Браво.
Я сжимаю зубы и терплю это только ради красоты узора. Не хочу открытой войны. Семейные люди могут позволить себе только подпольные подрывные работы.
— Поздравляю, — Валерий поднимается из-за стола и пожимает мне руку. Кивает Назиме.
— Спасибо, — говорю, на мгновение заглянув ему в глаза, и хлопаю по плечу.
Верные люди — это редкая ценность. Я найду возможность отблагодарить.
Назима кусает губы и кидает на меня взволнованные взгляды из-под ресниц.
Кладу ее руку на сгиб своего локтя.
— Пойдём, жена…
— Всего хорошего, Константин Петрович, — следом за Валерием встаёт со своего места адвокат. — Мы с вами увидимся через два дня.
— Спасибо, — обмениваюсь с Платоном Аркадьевичем рукопожатием, и мы с Назимой выходим из кабинета. Проходим коридор, до ужаса и ночных кошмаров знакомую железную дверь с решеткой и заходим в комнату для свиданий. Конвойный закрывает дверь за нашими спинами на ключ.
— Костя… — сразу же разворачивается ко мне лицом Назима и кидается на шею.
Я чувствую тихие слёзы у себя на воротнике рубашки и ее горячие губы.
— Я люблю тебя, — шепчет она. — Мне так страшно было. Пожалуйста, если ты меня тоже любишь. Давай отдадим…
— Тихо! — перехватывая за плечи, резко отстраняю ее от себя и заставляю посмотреть в глаза. — Ты мне веришь?
Закусив губу, Назима кивает.
— Да… Но…
Вытираю пальцами с ее щёк слёзы.
