— Тихомиров, а не пошёл бы ты на хрен со своей философией, — огрызается, отрывая голову от подушки. — Сам то свою дохрена отпустил?
— А ей без меня хуже при любом раскладе, — отвечаю задумчиво. — Мусульманка она. И ребёнка от меня ждёт.
— А ты продуманный скот, по всем фронтам подстраховался, — ухмыляется мой сокамерник. Все-таки поднимается, потирая лицо ладонями. — Моя — ещё девчонка совсем. В мед ее устроил. Думал, что за пару месяцев надоест она мне, но нет. Запала. Прямо до печёнок пробрала дрянь такая… — со злостью всаживает кулак в железный свод кровати.
— И отпустить не могу. И что делать с ней не знаю. Два раза свидание со мной предлагали. Бабки забрала, а от встреч отказалась.
— Ты зачем ей бабки посылал? — искренне удивляюсь.
— А хрен знает, — ещё один удар в свод кровати. — Чтобы нагнуть ее. А может, купить…
— Хм..
— И ты знаешь, — болезненно усмехается, — вот пока она рядом была, почти как должное ее принимал. Все эти ее бабьи нежности. Даже бесился иногда.
Представляешь, ей кто-то сказал, что мужику надо на работу обязательно обед собирать. Так она контейнеров приперла. У меня аж глаз задёргался, когда я у себя на кухне пакет пластиковый с борщем увидел…
Начинаю тихонько посмеиваться от его рассказа. Да, Назима такая же. Есть в этом что-то.
— Тебе смешно, а она так смотрела, что взять пришлось. Охрана ещё неделю угорала. Попросил больше так не делать, — продолжает он свой рассказ. — Так она стала мне конфеты в карманы класть.
Нет, ну ты понимаешь, я к серьезным людям прилетаю, достаю визитку из кармана пиджака, а она в… — делает выразительную паузу, — в шоколаде!.
— Да, отношения — это такое, — угараю почти открыто, — некоторое вещи надо терпеть…
— Зато наказывать ее в постели просто отрыв башки, — оскаливается Швецов. — Никогда так сыт не был. Горячая, искренняя, и первый я у неё.
— Согласен, хорошая девочка, — киваю с улыбкой. — Где нашёл?
— А прямо на голову вот эту больную свалилась, — поправляет он повязку.
— Попойка у нас в сауне была. Ну слово за слово. Перепились. Один мне решил салатником голову пробить. Все решили, что мозги у меня потекли, — посмеивается воспоминаниям, — а это был крабовый салат. Она в соседнем доме жила и иногда убирала в сауне, — он морщась, держится за виски и снова ложится. — Не получается отпустить. Валил бы ты, Тихомиров, уже. Раз есть тебя кому ждать.
— Ничего, выйдешь — разберёшься, — подбадриваю его.
