Они окружили Хаджара, грозя поглотить его. Но генерал в немой тишине крутанулся, вытянув перед собой меч. Рожденный его движением шторм мечей столкнулся с золотым вихрем, породив водоворот света и тени, громового рева и тишины.
Казалось, бой тянулся часами, и каждая секунда таила в себе возможное поражение любого из противников. Они двигались с такой скоростью и точностью, что их очертания часто расплывались, и казалось, что на лугу находится не два, а великое множество воинов.
И большинство бессмертных, стоявших за пределами битвы, не могли поверить, что перед ними сражаются недавний смертный и голем-Страж, а не претенденты на Вознесение.
Даже глава Танцующей Луны, считавший себя, по праву, одним из лучших мечников страны бессмертных не мог сказать себе честно — хватило бы ему сил, чтобы сразиться с тернитом не используя при этом все свои знания, умения и козырные карты.
Но с каждым ударом, с каждым новым всплеском силы, удары генерала разбивали все новые столпы света. И одновременно с тем, как землю устилали рассеченные, померкнувшие цветы, солнце на небосклоне постепенно клонилось к западу.
Но даже когда на горизонте забрезжили первые сумерки, исход этого ожесточенного поединка оставался таким же неопределенным, как и в начале. Здесь, в этой прежде идиллической обстановке, два воина, вели бой, о котором даже бессмертные однажды будут слагать песни.
Напряжение поединка ощущалось далеко за пределами волшебной территории, созданной пеплом. Дикие животные, чувствуя энергию, исходящую из эпицентра, с восторгом наблюдали за происходящим с вершин, лесов и холмов.
Птицы и летающие твари, таящиеся высоко среди небес, не смели трепетать крыльями или через чур широко шагать среди облаков, и даже журчащие ветерки, казалось, притихли, выказывая уважение участникам поединка.
В какой-то момент, когда вечернее солнце окрасилось в теплый оранжевый цвет, Черный воин, впитав в клинок одни из последних столпов света, нанес серию ударов, которые, казалось, и сами обернулись бескрайними цветочными полями.
Столь же широкими и величественными. Ударами, от которых невозможно было увернуться, а их количество не поддавалось подсчету.
Каждый из них сопровождался золотым ореолом, создавая дезориентирующий, калейдоскопический эффект. Луг залило золотом, и на его фоне Хаджар, по-прежнему держащий меч в ножнах, предстал темным силуэтом, танцующим среди каскадов света.
Он больше не уклонялся и не уворачивался.
