Просто смотрю, как капли крови выколачивают облачка пепла из сгоревших руин на столе.
— Завтра буду занят я. — «Ты же что-то хочешь, падла, ты будешь договариваться».
Франц издает наиграно разочарованный стон и «милостиво» говорит:
— Через два часа. — Называет место. На автомате отмечаю, что там людно и безопасно. С трудом проглатываю мрачный смешок. Он настолько тупой?
— Буду.
Нажимаю «отбой» и вызываю Михаила. Тот приходит через несколько секунд: точно знал, что его помощь понадобиться.
В озвученное время водитель притормаживает около парка.
Мы с Михаилом выходим и по дороге я, наконец, говорю, чего хочу. Он вообще не удивляется, ограничивается коротким вопросом:
— Когда?»
— До вечера.
Кивок. Сразу видно профессионала.
Франц топчется около беседки. Стая его телохранителей — человек шесть — околачиваются поблизости. Хер знает, что у них в головах, потому что мордовороты в черных костюмах никак не похожи на студентов из колледжа поблизости и точно не годятся на роль влюбленных романтиков.
— Долбоёбы, — слышу приглушенный вердикт Михаила.
Франц замечает меня — и дает отмашку своим пуделям. Те синхронно выдвигаются в нашу сторону. Сразу видно, что недоносок привык иметь дело с «братками». Четверо выстраиваются рядом, перекрывая путь, двое закрывают Франца, хоть, чтобы закрыть эту жирную свинью, понадобиться армия клонов в черном.
— Я бы вас плевком перешиб, кегли, — без единой эмоции в голосе, говорит Михаил. Кто-то ухмыляется, а я знаю — этот человек не стал бы бросать слов на ветер, потому что голыми руками резал людей на шнурки на чужой войне.
— Адам Александрович…
Он угрожающе делает шаг вперед, когда один из четверки протягивает лапищи, чтобы меня обыскать. Делаю отрицательный жест головой, послушно развожу руки и жду, пока мордоворот ощупает меня до самых туфель. Ничего не найдя, кивает своему хозяину, и мы с Францем сходимся на «нейтральной территории» — примерно на равном расстоянии между его пуделями и Михаилом.
Боров тянет руку, и я снова ее игнорирую. Он даже как будто понимающе кивает, потом приглашающим жестом предлагает прогуляться вдоль по аллейке.
Есть только одна причина, поему я до сих пор не перегрыз ему глотку, и она единственный повод, с трудом сдерживающий мою тьму. Но и он трещит по швам, поэтому я по собственной инициативе форсирую разговор:
— Я хочу получить остальное. И все оригиналы. Назови сумму. — Коротко, четко, ясно.
