Я мужчина, у меня есть потребности, но в моем возрасте уже не интересно снимать девочек из эскорта, а к соскам из ночных клубов я вообще испытываю стойкое отвращение. С Ириной все иначе: она смотрит на меня так, словно я — Аполлон. И она не устраивала истерику по поводу того, что в итоге ее сестра стала моей женой. Мы оба сделали вид, что прошлое осталось в прошлом, и теперь можем просто встречаться время от времени, ни на что не претендуя.
Хотя, конечно, меня немного напрягает, что она — сестра моей жены. И совершенно ясно, что эти отношения долго не протянут.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Ирина, отвечая на мой звонок после пары гудков. — Ты не отвечал на мои сообщения.
— Я заеду через час, ты свободна?
— Ты же знаешь, что для тебя я сбегу даже из ада.
Конечно, я знаю.
Как знаю и о ее зависимости от меня, которую ничем не могу объяснить. Только той самой химией, которая называется «любовью». Ирина умная, обаятельная, знает, когда лучше промолчать, а когда стоит сказать свое слово.
Я бы сказал, что она — моя вторая половина, настолько все в ней гармонично и соответствует моим требованиям к женщине. И ей плевать на мой большой нос и смешные уши. Но с ней пусто. Хорошо, спокойно, глухо. Как будто пью газировку после мятной жвачки: просто безвкусная вода, которая щиплет язык.
Я приезжаю к ней около семи. Ирина встречает в почти прозрачном пеньюаре, но если во мне что-то и шевелится, то точно не член в предвкушении секса. Сегодня — нет. И, вероятно, «нет» будет всю следующую неделю.
После рассказа Полины чувствую себя трофеем, который моя бывшая решила во что бы то ни стало отвоевать.
— Я просто поговорить. — Отвожу ее руки, пресекая попытку меня обнять.
Ирина сразу понимает, что лучше не настаивать, поэтому жестом приглашает в гостиную, а сама скрывается в спальне. Возвращается через минуту уже в дорогом атласном халате и садится напротив меня в кресло. Теперь нас разделяет странного вида кофейный столик, наверняка сделанный по дизайнерскому эскизу.
У нее здесь почти все дизайнерское, необычное. Понятия не имею, как она живет среди странной мебели и скульптур, потому что на меня это вычурная роскошь и экспрессия давит, словно могильная плита с лейбом от известного дома моды.
— Полина нажаловалась, — первой начинает Ирина.
— Что за херню ты ей рассказала? — Я намеренно груб, потому что есть вещи, которые буду оберегать ото всех, даже от, возможно, единственной женщины в мире, которая меня искренне любит.
