В авангарде, сходясь и расходясь, танцевало с полдюжины вставших на хвост иссиня-черных змей, за ними пробивал низкие тучи толстенный кривой столб.
– Наземь! – проорал в самое ухо бергер, и капитан понял, что лежат все, кроме него и полковника. – Наземь, дурак!
Словно очнувшись, Чарльз торопливо лег, ткнувшись лицом в траву. Рядом упал полковник, и началось. Чарльз невольно открыл рот и сразу же стиснул зубы – горло забило растерянной и разъяренной пылью. Сердце колотилось, голова раскалывалась, губы, рот, горло пересохли и, казалось, покрылись струпьями, а потом свист перешел в рев, и на Давенпорта обрушился даже не ливень, а водяной вал.
Обрушился и тут же схлынул. Промокший до нитки капитан не сразу понял, что это все.
Завозился, порываясь подняться, гнедой, над головой кто-то выругался счастливым голосом, но последними словами, которые утонули в еще чьем-то прямо-таки пушечном чихе. Капитан оторвался от земли, как мог утер лицо и сел на мокрую траву рядом с бергером.
– Нас задело только кх-кхраем… – Полковник дышал, как вытащенная на сушу рыбина. – Лучше бы снекх-кх-кх… Хорошо… успели убраться с дороги… этой… этого… кх-кх-кх…
Сил на ответ у Давенпорта не нашлось. Они убрались, это так. Бешено вертящаяся смерть неслась к курганам, и Чарльз не желал даже думать, что станется с теми, кто окажется на ее пути.
Глава 13
Южная Марагона. Мельников луг
400 год К.С. 15-й день Летних Волн
1
Драка стихала сама собой.
Когда на небе и на земле творится такое, не развоюешься. Из-за реки на Мельников луг стремительно надвигалась огромная черно-лиловая туча, но за спиной было еще хуже. То и дело оборачиваясь, Арно видел, как с полдюжины вихляющихся темных столбов гоняются друг за другом, смыкаются, расходятся, сходятся, а за ними прет нечто толстое, темное, бешено вращающееся. Рокот и гул заполонили то ли окружающий мир, то ли голову, но в седле Савиньяк держался уверенно, а Кан столь же уверенно мчал к Маршальскому, убираясь с пути ополоумевшей бродячей башни.
Они успевали, хотя черные с просинью облака стремительно затягивали небо. Порывы ветра прогнали пороховой дым за курганы, но поднявшаяся пыль окончательно добила солнце, а потом на берега Эйвис ворвалась ночь.
Стемнело столь стремительно, что Арно почувствовал себя щенком, которого сунули в мешок.
