Тысячи мыслей проносятся в голове, но ни одна не задерживается достаточно долго, чтобы сформироваться в слова.
— Эридан, я…
Он не даёт мне закончить. Его губы снова находят мои, и этот поцелуй отличается от предыдущего. В нём больше не просто страсть — в нём обещание. Обещание всего, что могло бы быть. Всего, что ещё случится.
Я таю. Растворяюсь в его прикосновениях. Большие, немного шершавые руки скользят по моей спине, опускаются ниже, и каждое касание оставляет на коже огненные следы. Воздух между нами накаляется до предела, становится густым и тяжёлым.
Внезапно чувствую, как теряю опору. Эридан поднимает меня на руки с такой лёгкостью, словно я не человек, а пёрышко, подхваченное ветром. Инстинктивно обвиваю его шею руками, прижимаюсь крепче.
— Куда? — шепчу я, хотя прекрасно знаю ответ.
— Туда, где нам стоило быть всё это время, — отвечает он, направляясь к спальне.
Моё сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Ощущаю его стук всем телом, пульсацию в висках, в кончиках пальцев, во всех чувствительных точках, которых касаются его руки.
Спальня встречает нас полумраком и тишиной. Эридан опускает меня на кровать с такой нежностью, словно моя кожа сделана из тончайшего стекла. Матрас прогибается под нашим весом, когда он ложится рядом, нависая надо мной.
Его взгляд — тёмная бездна, в которой я вижу своё отражение. Я тону в этих глазах, и мне не хочется спасения.
— Мы не должны… — начинаю я, но слова звучат фальшиво даже для меня самой.
— Нет, — его дыхание обжигает мою шею. — Мы всегда должны были быть вместе. Всегда.
Его пальцы расстёгивают пуговицы платья одну за другой, с мучительной медлительностью, от которой внутри всё сжимается в сладкой муке ожидания. Эридан целует каждый сантиметр открывающейся ему кожи, спускаясь всё ниже. Его губы как клеймо, оставляющее невидимый, но неизгладимый след. Закрываю глаза и отдаюсь ощущениям, позволяя себе тонуть в них без остатка.
Мои руки сами находят пуговицы его рубашки, дрожащими пальцами расстёгивают их, обнажая безупречную кожу под тканью.
Провожу ладонями по его груди, ощущая, как сильно бьётся его сердце. Оно стучит так же быстро, как моё. В такт.
Наша одежда исчезает — слой за слоем. Мы обнажаемся друг перед другом — не только телом, но и душой. В этом есть что-то сакральное.
Я прогибаюсь в спине, касаясь его торса, и жмурюсь, потому что меня пронзает электрический разряд такой силы, что из горла вырывается стон.
