От боли кричал и от отчаяния, потому что на шее у него голодным бульдогом болтался мелкий пацаненок. Нет, не пацаненок, а упырь, который когда-то этим пацаненком был. Сплоховал Васька Зверобой, гонялся за оборотнем, а помрет от упыря. Уже, считай, помер, потому что крови много, слишком много, чтобы выжить после такого. Потому что упыри не могут остановиться ни вовремя, ни вообще. И даже если он упыренка отдерет, то Ваське уже ничем помочь не сможет.
Упыренка Григорий отодрал. Схватил голыми руками за тощее, вибрирующее, булькающее горло, крутнул за голову.
Мог и не крутить: голову упыренок и сам повернул, уставился на него полными голода и ярости глазами, клацнул челюстями, а потом принялся вырываться. Вот именно – не нападать, а вырываться. Мальчонку, которым когда-то был упыренок, Григорий не помнил. Или и вовсе не знал. Поэтому убил легко, без угрызений совести. К упавшему на землю Зверобою подходить не стал. Во-первых, знал, по сердцебиению слышал, что остались Ваське считанные секунды жизни на этой земле, а во-вторых, потому, что к нему уже бежал Влас.
Влас, небось, думал, что на подмогу, а на самом деле затем, чтобы глаза закрыть…
Что ж этих двоих потянуло-то сюда?! Что ж не сиделось в том овраге с покойниками?! Или потому и не сиделось, что с покойниками?
А парни, увидев подмогу, приободрились! Хоть отбивался от упырей в основном только Сева. Митяй едва держался на ногах, но осиновый кол из рук не выпускал. Крепитесь, ребятки! Мало тут осталось…
Они управились к тому времени, как на смену туману пришла темнота.
Выглянувшая из-за туч луна осветила поле брани, которым стала полянка. Прежде чем бросится к сыну, Григорий замер, прислушиваясь. Никого вокруг. Ни живого, ни мертвого. Все здесь на этом залитым белесым лунным светом пятачке. Теперь можно отпустить вожжи, можно впустить в себя обратно человеческое, загнать в темный угол упыриное. Дело сделано, ни сына, ни Севу он в обиду не дал. Это сейчас самое главное!
– Батя! – Митяй хотел броситься к нему, но закончились силы, рухнул на колени, уперся руками в землю.
– Дядя Гриша! – Сева схватил Митяя под мышки, попытался поставить на ноги. – Что вы тут делаете?
Вот тебе и «здрасьте», вот тебе и «как мы рады вас видеть»… Григорий покачал головой, двинулся мимо Власа к пацанам.
– Нет, ребятня, это вы мне скажите, что здесь делаете?! – Хотел сказать строго, а получилось все равно ласково. – Дайте-ка, герои, я на вас посмотрю!
Смотреть ему не обязательно, ему все рассказало их дыхание.
