Мужчинам-актерам сменить профессию еще сложнее, им нужно через себя переступить, забыть, что они творческие люди, и научиться что-то делать руками. Но Алексей Иванович – он вырос в театре и вне его себя вообще не мыслит.
– А скажите, Анна Петровна, вы давно эту супружескую чету видели? Они в театр приходят?
– Конечно! Конечно приходят! Каждую пятницу у нас бывают. И на спектакли иногда приходят. Но только на старые постановки, что еще в репертуаре остались.
– А их фотографии у вас есть? Мне просто интересно стало на них посмотреть, – наклонился к женщине Гуров. – Вы так о них отзываетесь хорошо, интересно рассказываете. Они молоды?
– Не то чтобы молоды, но и не старые, – с удовольствием отозвалась на похвалу костюмерша. – Средних лет оба. Алексею Ивановичу – сорок семь, а Аличке сорок пять в этом году исполнилось, в январе. Но она такая хрупкая, что выглядит на десять лет моложе своего возраста.
А фотографию… Так вы в фойе на входе посмотрите. У нас там фотогалерея заслуженных артистов нашего театра. Мы Лешеку не позволили ничьи фотографии оттуда снимать. Иначе, сказали, уйдем всем составом, и пусть он сам за всю труппу отдувается на своих дурацких постановках, – заявила Анна Петровна. – Фотографии подписаны, так что вполне даже их и узнаете.
– Спасибо, обязательно посмотрю, когда буду уходить, – сказал Гуров и засобирался.
– Спасибо вам, Анна Петровна, за беседу. Очень познавательно. Только вот чего я не пойму. Секретарь мне сказал, что вроде бы как все актеры и персонал уже должны быть на работе, а я, пока бродил по театру, ни одной живой души, кроме вас, не встретил.
– Ай, не обращайте на слова этого секретаришки внимания, – махнула большой рукой костюмерша. – Много ли он знает – кому и когда приходить! У нас как было заведено к одиннадцати на репетицию приходить – так все и приходят.
А раньше… Ну что тут делать раньше? По нашим лабиринтам как Призрак Оперы бродить? А вы хотели и с другими людьми поговорить?
– Хотел, – согласился Гуров. – И если получится, то дождусь и поговорю.
– Поговорите, поговорите. Вам все хором скажут, что у нас тут произвол и самодурство и терпеть это все безобразие уже сил наших нет.
