Панкрат, набрав воздуха полные легкие, протяжно выдохнул, словно освободил ослабленное тело от тяжелого груза.
– Все правильно, – сказал он, погладив бороду. – Все верно.
– Ты согласен? Поедешь? – оживился Степан, взглянув на подавленного отца.
– Когда-то я оставил свой дом, а теперь пришло время собирать камни… – Панкрат будто не слышал сына. – Все возвращается на круги своя. Вот и я вернулся к своему поступку. Езжайте, сынок, ваше решение – верное. Только не забывай мать с отцом, навещай по возможности.
Глаза Галины засияли от счастья.
Наконец-то она освободится от права быть служанкой! Будет хозяйничать в собственном доме, не услышит свекровкиного нытья над душой, не будет чувствовать себя посторонней. Свершилось! Свобода!
– Надо бы дом для вас справить, – Панкрат размышлял вслух. – Поставить вон там, – махнул рукой на противоположную стену, – за усадьбой…
– Бать, ты не понял, мы из села хотим уехать, – подсказал Степан, взяв отца за руку.
Панкрат повернул голову. Степану показалось, что отец сейчас заорет на него, но тот лишь кивнул и сжал пальцы сына так крепко, что в груди Степана похолодело.
– Да, верно, ты же сказал, что вы уезжаете… – Панкрат медленно поднял правую руку и обвил шею единственного сына.
– Уже приехали?! – в дом вбежала Марфа. Забыв о времени, она так углубилась в разговоры с домашней птицей, то когда опомнилась, сразу рванула проверять, привез ли сын ее мужа.
– Панкратушка, как ты? Как твое здоровье? – перепрыгнув порог, женщина кинулась к мужу. – Что врач сказал? Лежать, не вставать?
Оттолкнув сына, Марфа заключила молчаливого Панкрата в свои объятия и расцеловала щеки и лоб.
Тот спокойно перенес ее грубые прикосновения, а потом также спокойно промолвил:
– Собери узелок…
– Зачем? – отпрянула женщина, выкатив на него округлившиеся глаза.
– Не перебивай, – строже проговорил муж. – Собери узелок. Посуду, ложки, полотенца. Подушки не забудь, одеяла. Харчей на первое время. Да, и денег дай.
– Ты куда это собрался? – Марфа села по левую руку мужа и скрестила между собой пальцы.
– Степан будет строить свою семью. Отдельную."
"– Ха-ха! Какую «отдельную»? – слова мужа развеселили Марфу. – Ты что? Пусть тут сидит. Завтра порося заколем, сала насолим. Надо Чернушку с быком свести. У нее охота началась. Печку надо бы в бане переложить. Из тебя теперь какой хозяин? Вот, пускай Степка вместо тебя хозяйничает. А как же, испокон веков сын менял отца…
– Не тараторь, – Панкрат показал глазами на Галю, стоящую у шкафа.
