– Ничего смешного, – стиснула зубы Галя. – Завтра же поеду туда и заберу маму и сестер.
– Куда это ты их заберешь? Сюда? – показала пальцем в пол Марфа. – В наш с Панкратушкой дом? А кто тебе позволит?
Неожиданно в хату вошел Степан и замер, увидев мать.
– Ой, Степушка! – кинулась обнимать его Марфа. – Наконец-то свиделись! – расцеловывая удивленное лицо сына, запричитала она. – Куда ж ты запропастился? Мы с отцом уже дурное о тебе подумали!
– Дурное? Да что со мной случиться может? – он смотрел на жену и показывал на мать глазами, мол, откуда она здесь.
Галя пожимала плечами и опускала уголки губ, давая понять, что сама не знает, с какого перепуга она приехала.
– Галь! Ну погоди, мам, – опустил он руки матери, когда та хваталась за лицо, чтобы наклонить голову Степана пониже. – Я там еще сена привез. Теперь на двоих хватит.
– Сена? – отпрянула Марфа. – У вас и хозяйство имеется?
– А то! Благодаря… хм, спасибо людям, помогли, чем смогли, – запнулся Степан, чуть не проговорившись о находке.
– А ну-ка, пошли смотреть, кого вы там завели, – схватив телогрейку, Марфа ловко ее накинула на себя, сунула ноги в валенки и, оттолкнув сына, побежала к сараю.
– А где отец? – Степа был в шоке от внезапного приезда мамы.
– Не знаю. Она не сказала, – ответила Галя, подняв на руки девочку, которая все это время стояла рядом и слушала чужую тетю.
– Странно, – широким шагом переступив порог, Степа вышел в сени и отправился за мамой, которая уже вовсю охала в сарае, прикладывая руки к груди.
– У меня даже слов нет, что сказать… – крутила головой женщина, уставившись то на теленка, то на корову, одновременно заглядывая краем глаза в стойло, где умиротворенно похрюкивала свинка. – И порося у них имеется, и куры, коровы, кролики… Господи, да если бы я знала, что у моего сына до того умная голова, что он сумел так быстро разбогатеть, ни в жиссь бы жениться не дала! Степан! Где ты есть? Это сколько добра у тебя, сыночек, что даже мне трудно представить, как ты так умудрился-то, а? Объединятся нам надо! Слышь? У нас приказ вышел, пришлось Буренку сдать, а Пятнашку пришлось под нож пустить.
Ноги у ней больные были. Степа!
Степан стоял рядом с сараем и курил. Он делал глубокие затяжки и думал:
«Объединиться было бы неплохо, но так привык жить отдельно, что назад даже не тянет».
– Сын, – выглянула из сарая Марфа, – чего молчишь? Съехаться нам не помешало бы.
