Но имей в виду, что его район не всегда безопасен, поэтому, если ты снова вздумаешь навестить его, убедись, что твое время хорошо скоординировано. Я бы забеспокоился, если бы ты пошла к нему, а его там не оказалось бы.
Что касается твоего вопроса — я никогда не задумывался об этом всерьез. Думаю, я бы попытался найти место, где мог бы видеть только деревья и небо. Никаких стен. Ни единой души вокруг. Только тишина. Я бы потерял себя, глядя на эту открытость часами. И наслаждался бы покоем.
Знаешь, люди склонны игнорировать мелкие повседневные вещи, не осознавая их ценности, пока их не отнимут.
И я имею в виду не только материальные вещи. Что-то такое простое, как возможность спать, не слыша, как кто-то рядом с тобой писает, например.
Позже я нашёл бы этот чёртов публичный дом и перетрахал бы там всех женщин.
PS: Что такое подкладочная ткань, черт возьми?
М.
Я подписываю письмо и бросаю сложенный листок в ржавый металлический шкаф рядом с кроватью, последние предложения все еще звучат у меня в голове.
Да, у меня есть подробный план каждого шага, который я предприму в отношении семейного бизнеса, но я никогда не задумывался о том, чем я займусь, когда наконец покину эту дыру.
Да, заняться сексом — звучит довольно заманчиво.
Скучаю ли я по сексу? Конечно, скучаю. Но его отсутствие не беспокоит меня так сильно, как, вероятно, следовало бы. Утром я дрочу, и это не более чем удовлетворение биологических потребностей моего тела, прежде чем я продолжу свой день. Я вообще не думаю о женщинах.
Вся моя умственная энергия направлена на мою главную цель — убедиться, что Бостонская La Famiglia движется в том направлении, в котором я хочу. Ничто другое не имеет значения. Я не думаю ни о чем другом. Как будто мое существование — не могу назвать это жизнью — зависит от выполнения этой цели. Психолог, если бы мне было не все равно на мнение какого-то сверхобразованного осла, вероятно, сказал бы мне, что такая однобокая сосредоточенность ненормальна или нездорова, если уж на то пошло.
Хорошо, что я не спросил. Мой путь — единственное, что позволяет мне выжить.
Моя жизнь остановилась в тот момент, когда судья, мать его Коллинз, вынес свой приговор.
“Твою мать, перестань драматизировать”, — раздражающий голос в глубине моего сознания насмехается надо мной.
Я сжимаю переносицу, желая, чтобы этот бесящий придурок исчез."
"После недели пребывания в этой дыре я, видимо, сорвался. От скуки я начал разговаривать сам с собой.
