Лиза нахмурилась: не отправь он ее в Петербург – наверняка ничего этого бы не было!
А потом Лиза подняла взгляд выше головы отца – на стену, оклеенную обоями с золотистыми разводами. Невероятно, но на ней все еще выделялся более темный прямоугольник – место, где когда-то висел портрет.
Лиза и не помнила толком времена, когда портрет висел на стене. Ей было года три от силы, когда батюшка приказал его снять, вынуть и рамки, а холст убрать на чердак. Портрета нет, а темный прямоугольник каждый день напоминает о прошлом.
Имя матери не было дома под запретом, и все же Лиза не позволяла себе думать о ней. Да и какая она мать после того, что сделала!
Это в детстве Лиза частенько забиралась на чердак, разворачивала тот холст с портретом и глотала слезы, снова и снова думая, что она, трехлетняя крошка, могла сделать такого, что мама ее бросила… Но детство кончилось, и Лиза больше так не думала. Только в отцовском кабинете, глядя на темный прямоугольник на обоях, и вспоминала красивое мамино лицо, огромные ясные глаза и распущенные, как у лесной нимфы, белые волосы.
Мамины волосы действительно были совершенно белыми, гораздо белее, чем у самой Лизы. Странно – отчего так? Ведь современная медицина считает, что альбинизм – это наследственное…
– Лизавета! Лиза, у тебя дело ко мне?
Отец обращался к ней не в первый раз, а Лиза, переведя взгляд с темного прямоугольника на его лицо, даже не сразу вспомнила, зачем пришла.
– Гаврюшин… – с трудом вспомнила она и снова нахмурилась. – Зачем он приходил? Терпеть его не могу!
– Напрасно, Лизонька, совершенно напрасно.
Кирюша молод, не глуп… – на этих словах Лиза презрительно фыркнула, но отец с нажимом продолжил: – …и отлично воспитан, вдобавок ко всему. А этому, моя дорогая, тебе следовало бы у него поучиться!
Лиза фыркнула снова, хоть и уже потише.
А после наблюдала, как отец со вздохом поднялся из-за стола, отодвинул портьеру и, щурясь, посмотрел на ярко-белый снег.
– Поди-ка сюда, Лизавета.
Отец тяжело плюхнулся на диванчик под окном и похлопал ладонью по подушке.
Лиза незамедлительно подскочила и с ногами устроилась рядом.
– Как тебе жилось в Петербурге, милая? Понравилось у тетки? – спросил отец. – Мы с тобою толком и не говорили ведь после твоего возвращения.
И правда не говорили, – поняла Лиза. Прежде она батюшке обо всем рассказывала, или почти обо всем. А теперь уж все изменилось. Лиза нахмурилась, вспоминая причину ее отъезда и такое несправедливое поведение батюшки.
– Ничуть не понравилось.
