В голове царила странная легкость, будто, падая, она все же приложилась о каменные плиты. А может быть, просто за последние дни она успела увидеть столь много, что очередной человек, когда-то клявшийся ей в дружбе, а сейчас пытающийся убить, уже не мог удивить ничем. Последняя мысль оказалась к месту: Ида почувствовала, как сквозь пустоту тонкими струйками начинает просачиваться злость. Еще не ярость и даже не гнев, всего лишь злость, но уже одной ее оказалось достаточно, чтобы синяки стали болеть меньше.
Ида подогнула под себя ноги и, стараясь не морщиться, встала. Двое гвардейцев тут же шагнули в стороны, беря ее в полукольцо и при этом ни на мгновение не отводя излучатели. Они действовали так, будто дочь императора была по-настоящему опасна. А сейчас, встав на ноги, стала еще опаснее. Иде понравилась эта мысль — она придавала ее злости новый оттенок. И стоять прямо, не позволяя себе сутулиться от боли, сразу же стало проще!
Ида посмотрела на свою первую придворную даму.
Теперь уже, правда, — бывшую. Чем бы ни закончился сегодняшний день — бывшую.
— Почему, Силия? — произнесла она. Ида не сомневалась: Осару поймет, о чем именно спрашивает ее дочь императора. Та передернула плечами:
— Я ждала от тебя куда более умных вопросов, Ида, — Осару по-прежнему не сводила с дочери императора дула излучателя, держа его в двуручной стойке. Это был «аристократ» — достаточно легкая модель, чтобы можно было стоять так какое-то время и не бояться, что руки слишком быстро устанут и начнут дрожать.
Конечно, всегда еще оставались двое гвардейцев, наверняка, стреляющих ничуть не хуже придворной дамы, но Силии, похоже, доставляло особое удовольствие смотреть на свою бывшую подругу сквозь прицел излучателя. — Я полагала, ты спросишь меня: зачем. Вот что тебя должно интересовать в первую очередь, Ида, — мои цели. Ведь именно они определяют твое будущее! А мои причины не расскажут тебе ничего интересного — они все как раз уже в прошлом.
Ну, уж если ты так хочешь, я отвечу тебе на твой вопрос. Потому что я ненавижу тебя, Ида! — она все же опустила излучатель, поведя рукой по лбу. Ее всегда такая безупречная прическа сейчас выглядела растрепанной. Но не из-за прядей волос, упавших на лоб, и не из-за измятого платья Ида вдруг поняла, что не узнает ее.
