– Казак с товарищами не лукавит. – Ярош достал из кармана струну. – Молись, раб Божий Денис! И я за тебя помолюсь!
– А тело где спрячем? – спросил чересчур смышленый для своих семи лет Пантелей.
– Я тело на кладбище заберу! – погладил голову мальчугана Ярош. – Кладбище иноверческое, значит, там склепы имеются, оба трупа и спрячу. Ну? Помолился?
– Не убивайте его, дядя Пилип! – взмолился Пантелей. Денис было подумал, что в мальчике проснулась жалость, но, увы, ошибся. – Здесь не убивайте! Как мы тело будем выносить? Вдруг полицейский на набережной?
– Живым везти?
Взгляд Михаила Константиновича упал на бутыль с горилкой:
– Есть идея получше! Когда мне из спины пулю черкесскую тащили, сперва полведра водки дали.
Двое суток спал! Ничего не помнил! Благодари Бога, Угаров! Смерть твоя будет легкой! Пей!
Денис выпил с десяток кружек мерзко пахнувшей влаги и только затем решился изобразить пьяного: откинулся на спинку и закрыл глаза.
– Готов, хлопчик! – Михаил Константинович открыл сундук, достал оттуда крестьянские шаровары и кожух.
– Пойду телегу шукать.
У Тоннера пистолет, вспомнил Угаров. Надо крикнуть ему, как подъедем!
Подводу с сеном Михаил Константинович поймал быстро:
– Что хочешь за лошадь с телегой? Четвертного хватит?
У возницы открылся рот.
– Дуй отсюда!
Через пять минут Ярош вынес Дениса, перекинув его через плечо, закидал сеном. Сел, взял кнут, напоследок наказав Пантелею:"
"– Если господа вернутся, скажи, что меня в участок вызвали.
У лавки Друзьякина Моськины лапы подмерзли, пришлось подымать их по очереди, греть. Конечно, не солидно, словно не хозяйский, а, как прежде, бродячий, но что поделать? Зима!
Из дома он выскочил, когда Катерина за пистолетами забежала, однако тревожился с самого рассвета. Было отчего! Главный Хозяин, как встал, аж две трубки скурил, комнату раз пятьдесят шагами обмерил. Опасается чего-то хозяин. Потому Моська и побежал вслед за коляской.
Доктор наконец вышел от Друзьякина, и Моська снова пустился в погоню.
Бежать было легче, чем ждать, хотя по пути встречались и опасности, и соблазны. На незнакомом мосту полицейский неожиданно топнул ногой – Моська чуть в воду не плюхнулся; дважды облаивали дворняги – приходилось терпеть, некогда с ними разбираться; когда бежал вдоль рынка, нос щекотали волшебные запахи; на повороте у мелкой речушки симпатичная мохнатая сучка сидела, но долг снова пересилил инстинкт.
