В темном проходе скрывается опасность: молодая служанка-леди бежит от врагов, прячется за поворотами и никогда не знает, когда остановиться. Опасное приключение тянется на протяжении каждой узкой улочки, каждых плаща штриха и каждого крашеного лица на противоположной стороне дороги....
Кстати сказать, я наивно полагала, что этим будут заниматься обычные горничные: накрывать на стол и носить еду. Относительно первого — да, расставляли посуду подопечные Хлои. А вот сам завтрак я должна была лично нести в столовую, как и ужин, о чем мне сообщил сам Эрсанн на утро моего второго дня в Арнедилии, когда я пришла к нему в спальню по просьбе Хлои. Я поспешила на кухню, по пути убирая под чепчик пряди, в памяти всплыл тот короткий разговор.
Признаться, остановившись перед дверью в его комнату, я слегка оробела, вдруг завозилась скромность: все же, спальня холостого мужчины, с которым мы едва знакомы… С другой стороны, я теперь прислуга, и если хозяин хочет разговаривать со мной в его спальне, это его полное право.
— Доброе утро, — негромко поздоровалась я, радуясь, что голос не дрогнул, и поспешно добавила. — Милорд.
И хотя не смотрела, почему-то показалось, при этом на лице старшего Морвейна появилось довольное выражение.
— Доброе, Яна. Я не задержу надолго, всего лишь несколько уточнений по твоим обязанностям, — заговорил Эрсанн. — Завтрак и ужин будешь приносить лично, в столовую или туда, куда я или Лорес попросим.
Слух царапнуло словечко ""пока"", но уточнять я не стала, до каких пор могу пользоваться этими вещами. Да, немножко стремно, конечно, носить вещи убитой предшественницы, но по словам Хлои, в шкафу осталось то, что Лимер — так звали прежнюю экономку — почти не надевала.
— Да, милорд, — вежливо ответила я, все так же не отрывая взгляда от ковра и решила добавить на всякий случай. — Спасибо.
— Мы с Лоресом вернемся к половине восьмого, проследи, чтобы к этому времени накрыли ужин в столовой, — продолжил Эрсанн.
