Обсудив между собой факты, пришли к единогласному решению, что следов, которые указывали на гинеколога как убийцу, было недостаточно для обвинения.
Гомез резюмировал одним предложением то, что думали все:
– Улики выглядят чертовски фальшиво.
– Вытащите изо рта жвачку, когда разговариваете со мной! – приказал Снейдер.
Гомез невозмутимо завернул жвачку в бумагу.
– Все выглядит так, словно настоящий преступник следил за Белоком, чтобы выяснить, посещает ли его кто-то. А потом отправил Белоку письмо от имени этого посетителя.
Тем самым он хотел подсунуть уголовной полиции убийцу… гинеколога доктора Яна. Тот просто оказался не в том месте не в то время.
Снейдер прищурился.
– Продолжайте!
– Я хочу сказать, визит в тюрьму и вскоре после этого убийства. Как-то слишком гладко. Черт возьми, все выглядит так, словно визит гинеколога стал удобным моментом для демонстрации преступления одержимого подражателя, чтобы мы подумали именно то, что подумали. И мы тут же на это покупаемся. На самом же деле нет никакого преступника-подражателя, а есть просто убийство берлинской семьи, которую кто-то хотел уничтожить.
– Прекрасно, вы можете снова жевать жвачку. – Снейдер кивнул. – Я разделяю такое мнение. Кто-то проложил хитроумный ложный след, чтобы отвлечь внимание от себя и сделать ответственным за убийства другого.
– Чем закончился судебный процесс? – спросила Тина.
– Судья Ева-Мария Ауэрсберг, которая, кстати, живет в Висбадене, вела заседание. К счастью, она распорядилась еще раз проверить улики.
Берлинский гинеколог был оправдан. – Снейдер взглянул на часы. – Вы можете оставить все материалы себе, но не забывайте о соглашении о конфиденциальности, которое вы подписали. Еще вопросы есть?
Сабина, не раздумывая, подняла руку.
– Эрик Дорфер расследовал это дело?"
"Снейдер выключил видеопроектор.
– Это не важно.
– Я узнала его подпись на протоколе посещений, – сказала Сабина. – Что он выяснил? И почему в него… – Она почувствовала, как при этой мысли на глаза навернулись слезы, которые она тут же подавила.
– Стреляли?
В аудитории зашептались. Некоторые обернулись к Сабине.
Снейдер не ответил.
– Если вопросов больше нет…
– У меня еще один, – перебила его Сабина.
Снейдер пристально посмотрел на нее.
– Пожалуйста.
– Итак, мы считаем, что кто-то расправился с берлинской семьей и в качестве преступника хотел презентовать уголовной полиции невиновного, который сам не более чем жертва.
