Все детективы знали, что на одном осмотре места преступления Дольф меня тащил чуть не за шиворот по лестнице. Я, когда сказала «хватал за грудки», нисколько не преувеличила. Бог один знает, что теперь рассказывают — может, что он дал мне по морде, чего не было, но то, что было, тоже было достаточно плохо. Настолько, что я могла бы подать в суд и выиграть.
Он наклонился ко мне и тихо сказал:
— Мне не по душе, что ты здесь.
— Ты меня сам позвал.
Господи, только ещё ссоры с ним мне сегодня не хватало.
Он кивнул:
— Позвал, только мне надо знать, что у тебя нет здесь конфликта интересов.
Я наморщила лоб:
— Ты о чем? Какого конфликта интересов?
— Если это жертва вампиров, то это кто-то из ребят твоего бойфренда.
— Очень мило, что ты говоришь «если», но если ты про Жан-Клода, это могут быть совсем не его вампиры.
— А, да, у тебя сейчас два вампирских бойфренда, — произнёс он мерзким голосом.
— Мы будем копаться в моем бельё или раскапывать преступление?
Видно было, как он старается взять себя в руки.
Кулаки сжаты у боков, глаза закрыты, дыхание глубокое. Наверное, его заставили пройти тренинг по подавлению гнева. Я смотрела, как он пользуется обретённым умением. Наконец он открыл глаза — ледяные глаза копа, — и сказал:"
"— Ты уже защищаешь вампиров.
— Я не сказала, что это не нападение вампиров. Я только сказала, что это могут быть не вампиры Жан-Клода. Только и всего.
— Но ты уже защищаешь своего бойфренда и его ребят. Ты даже ещё не видела жертвы, но уже говоришь, что твой любовничек здесь ни при чем.
Я почувствовала, что у меня самой глаза леденеют.
— Я не говорю, что это не могут быть вампиры Жан-Клода. Я только сказала, что это маловероятно. Трудами Церкви Вечной Жизни в Сент-Луисе полно кровососов, которые не обязаны подчиняться Мастеру Города.
— Эти члены церкви ещё больше пуритане, чем христиане правого крыла, — возразил он.
Я пожала плечами:
— С виду они все святоши, в этом ты прав. Как и почти все истинные верующие, но я не потому говорю, что это они, или какие-то чужаки, а не те вампиры, которых я лучше других знаю.
— А почему? — спросил он.
Единственное моё оправдание, что я сказала чистейшую правду, в том, что меня уже достало и утомило, что Дольф на меня катит бочку.
— Потому что, если это сделали вампиры Жан-Клода, они уже покойники. Либо он их сам передаст в руки закона, либо мне поручит это сделать, либо их просто убьют.
— Ты признаешь, что твой бойфренд — убийца?
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
