В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
В интернете куча фотографий Уилла, раздетого по пояс или взбирающегося по скале, где он всегда выглядит невероятно привлекательным. Но дело не только в этом. У него особая манера перед камерой, какая-то интимность, отчего сразу кажется, будто ты лежишь рядом с ним во временном убежище, которое он соорудил из веток и коры деревьев, и моргаешь в свете его фонарика. Возникает чувство уединения, будто вы в пустыне одни, очаровательно.
Чарли протягивает Уиллу руку.
— Да к черту это! — отмахивается Уилл от руки и крепко обнимает Чарли.
"— Уилл, — приветствует его Чарли отрывистым кивком, сразу же отступая назад. Это кажется вопиющей наглостью на фоне столь приветливого Уилла.
— Чарли! — теперь к нам с распростертыми объятиями идет Джулс. — Как давно мы не виделись. Боже, я так соскучилась!
Джулс, вторая женщина в жизни Чарли. Самая главная женщина, пока не появилась я. Их объятие длится долго.
Наконец мы следуем за Джулс и Уиллом к «Капризу».
По дороге мы проходим мимо часовни, или, скорее, того, что от нее осталось, скрытой за «Капризом». Крыша почти полностью обвалилась, остались только стены и пять высоких колонн — то, что когда-то могло быть шпилями, — тянущиеся к небу. Окна зияют пустыми дырами в камне, а весь фасад давно обвалился.
— Там завтра состоится церемония, — говорит Джулс.
— Как красиво, — отвечаю я. — И так романтично.
Этого от меня и ждут. И, полагаю, это правда красиво, в определенном смысле слова.
Но я бы не хотела выходить замуж в такой часовне. Красиво, да, но в этой красоте определенно есть что-то трагическое, даже жуткое.
