Автор
Сейчас или никогда... она перевела дыхание и потянулась к окну. Распахнула его настежь, забралась на подоконник и, не раздумывая, прыгнула вниз. Как и предполагалось – неуклюже, но все же сумела допрыгнуть до сугроба. Взбодренная победой, она стала пробираться к выходу, ощущая радость от своей изобретательности в неловкой ситуации....
Чувствую запах сигарет и, кажется, впервые мне не кажется этот запах противным.
– Любовь, – прошептал мне в губы, от чего я моментально открыла глаза.
– Что?
– Лучше читай книги про любовь. А в психологию не лезь. Не твое это, – резко откидывается на спинку дивана.
Спокойствие. Терпение. И снова спокойствие.
– Миша?
– Что?
– Выполни, пожалуйста, одну мою просьбу.
– Какую?"
"– Потанцуй со мной, – вижу, как глаза Медведева расширились от такой просьбы.
– Обязательно. Тридцатого февраля две тысячи пятнадцатого года.
– Трус и слабак.
Судя по напряженным мышцам, Медведева все же тронули мои слова. В следующий момент он схватил меня за затылок и притянул к себе.
– Уйди в свою комнату, я тебя еще по-хорошему прошу.
– А по-плохому это как? – Господи, что я творю?
– Не провоцируй. Ты не можешь не понимать, что слабее меня. Я встану и отряхнусь, а ты останешься лежать. Понимаешь разницу между нами?
– Ты хочешь уронить меня на пол?
– Притворяться дурой – это искусство, у тебя это иногда получается, но не сейчас, – резко отпускает руку.
Глава 26
Вот сейчас я точно «красавица». Просто загляденье. Смотрю на свое отражение и вдруг четко осознаю, что ненавижу себя. Чувство какой-то неполноценности зашкаливает. Если бы желания сбывались, я бы однозначно загадала стереть вчерашний день.
От злости на саму себя, плеснула в собственное отражение оставшейся в стакане водой. И тут же пожалела. Теперь не осталось даже ни глоточка воды, не говоря уже о еде.
Господи, как можно было так открыто его провоцировать, да еще и дважды назвать трусом и слабаком? А может быть, я говорила это еще чаще? Нет. К сожалению, я помню все события вчерашнего дня.
Какой позор, мамочки. Прикладываю ладони к щекам и начинаю усиленно тереть опухшие от слез глаза.
Вернулась в кровать и, приняв позу эмбриона, закрыла глаза. Голодный желудок не дает окунуться в царство Морфея. Ну, когда уже Миша уйдет из дома? Как будто специально гремит чем-то в гостиной, ясно давая мне понять, что он никуда не ушел.
