Желательно медленно, чтобы скулил и задыхался.
– Я приеду вечером. А сейчас мне нужно разобраться с одной маленькой, но большой проблемой. А ты меня отвлекаешь, – что меня больше добивает? Что он называет меня проблемой, которую собственноручно сдаст папе через пару часов или что у него реально есть какая никакая, но девушка? Все. Меня добивает одновременно ВСЕ.
– А вот и нет. Сегодня рулю я. Понял?
– Что ты творишь?
– А на что это похоже, Михаил Александрович?
– Наташ, хватит.
О! Так это и есть Наташа номер два.
Еще и отчество узнала. Какой «прелестный» день. Сразу столько открытий.
Машинально закрываю ладонями уши, когда осознаю, что сейчас будет. Если бы не звонок папе, я бы удовольствием вылезла из-под стола в самый разгар момента. Еще бы вдарила со всей силы Медведеву в его морду. Но нет, не дождется. Я против этой махины и вправду букашка. Уйти мне он после услышанного не даст. Молча возьмет за шкирку и доставит к папе. Облезешь, Мишенька. Я потерплю. Надо всего лишь немного потерпеть. Я привыкла это делать.
Ничего страшного.
Какой чудесный день, какой чудесный день, какой чудесный день. Кажется, я сотни раз повторяю эту фразу. Сколько это длится? Ну почему так долго?! Зажимаю еще сильнее уши, но этот противный звук от стонущей девицы отчетливо въелся в подкорку. Она же стонет еле слышно, почему мне так громко?!
М-да… мечты сбываются и без Газпрома. Хотела скулежа, и чтобы кто-то задыхался – получай, Машенька. Правда, надо формулировать четче. Желания имеют свойства сбываться.
Я пропустила момент, когда это все закончилось и на место привычных звуков вернулись те, которые без ахов и вздохов. Фу, как же противно теперь слышать его голос.
Наконец все затихло. Досчитав до десяти, я вылезла из-под стола. Брезгливо глянула на рядом стоящий мусорный бак и все же подошла к выходу. Страшно, но выбираться отсюда придется.
Пожалуй, так я еще не бегала никогда. Если меня спросят, как я выбежала из этого мерзкого здания и поймала первую попавшуюся машину, я не смогу ответить даже под приставленным к горлу ножу.
Я вообще ничего не помню. На каком-то совершенном автомате я совершаю все действия. Забиваю рюкзак самыми необходимыми вещами, выбрасываю куртку в мусоропровод, чтобы были четко уверены в том, что я сбежала в ней и искали по камерам именно такую Машу.
Стопорюсь только на Соне. Впервые за последние полчаса я понимаю, что сама являюсь предательницей не меньше, чем Медведев. Но я не могу. Не могу ее сейчас взять с собой.
