Автор
Старик вдруг вспоминает об ужасном прошлом — гибель четырнадцатилетней девочки из-за жгучей страсти. Даже не желая это знать, он приходит на казнь подсудимого по делу, чтобы лично услышать его версию событий. Атмосфера книги непредсказуема и напряжена — как развязка жестокой тайны, которая до сих пор не раскрыта....
Вам что-нибудь еще?
Ты уже спрашивал.
Ну ладно мне пора закрываться.
Пора закрываться?
Да сэр.
В какое время ты закрываешься?
Сейчас. Мы закрываемся сейчас.
«Сейчас» это не время. Я спрашиваю в какое время закрываешься.
Обычно как стемнеет. Вечером.
Чигур стоял медленно жуя.
Ты наверно не понимаешь что говоришь?
Сэр?
Я сказал ты наверно не понимаешь что говоришь.
Я говорю мы закрываемся. Вот что я говорю.
В какое время ты ложишься спать?
Сэр?
Ты малость глуховат, да? Я спросил в какое время ты спать ложишься.
Ну, где-то в половине десятого. Да, примерно в половине десятого.
Чигур высыпал еще орешков в ладонь.
Тогда может я вернусь, сказал он.
Да мы будем закрыты.
И хорошо.
Зачем возвращаться? Мы же будем закрыты.
Ты уже говорил.
Точно будем.
Ты живешь в том доме за заправкой?
Ну да.
И прожил там всю жизнь?
Хозяин помялся.
Это место тестю принадлежало, сказал. Поначалу.
И ты женился на заправке."
"Мы много лет в Темпле жили, штат Техас. Детей там вырастили. В Темпле. А сюда переехали года четыре назад.
Женился на заправке.
Ну если вам так угодно.
Не мне так угодно. А так оно есть.
Чигур высыпал в ладонь остатки кешью смял пакетик и бросил на стойку. Он стоял странно выпрямившись и продолжая жевать.
Вы много вопросов задаете, сказал хозяин. Для человека который не хочет сказать откуда он сам.
Какой ты видел самый крупный проигрыш в орлянку?
Что?
Я спросил какой ты видел самый крупный проигрыш в орлянку?
В орлянку?
В орлянку.
Ну не знаю. У нас народ обычно не играет в орлянку.
Какую ты делал самую крупную ставку?
Так с ходу не скажешь.
Чигур достал из кармана четвертак подбросил и монета кувыркаясь взлетела к голубоватому свету флуоресцентной лампы на потолке. Он поймал ее прижал снизу к рукаву.
Назови орел или решка, сказал.
Назвать?
Да.
Зачем?
Просто назови.
Нужно знать на что мы играем.
Что от этого изменится?
Хозяин первый раз посмотрел Чигуру в глаза. Светло-синие как лазурит. Одновременно блестящие и совершенно непроницаемые.
Ты должен назвать, сказал Чигур. Я не могу сделать это за тебя. Это будет нечестно. Даже несправедливо. Просто назови.
Я ж ничего не ставил.
Нет ставил. Всю свою жизнь ставил. Только не понял этого. Как думаешь какого года эта монета?
Не знаю.
Пятьдесят восьмого. Где она только ни побывала за двадцать два года пока не попала сюда. И вот она здесь. И я здесь. И я накрыл ее. И есть только орел или решка.
