Автор
В эти четыре часа пополудни вы буквально чувствуете себя выжатым апельсином — все энергия и хлопоты дня уже ушли в могилу. Однако есть надежда: модуль терморегуляции вашего нового компенсирующего костюма спасает вас от переохлаждения. Вопрос только в том, зачем вам такая роскошь, когда вы — Гардемарин ЛДПМ? Этот таинственный и загадочный роман по-прежнему держит вас в напряжении, несмотря на мокрый выход из очередной бригады работ....
Стоп, а что я так прицепился к этой охоте?
И вот, короткий привал, быстро перекусить, и решить, что делать дальше. Все жуют сухпай и смотрят на меня, ждут, когда скажу, как нам жить дальше, а я молчу, думаю. Ближе всех ко мне сидит старшина Бобров, рядом с ним Гадел и ещё два капрала первого класса, из второго отделения выживших, Емельян Щукин и Станислав Круча. Оба такие же безусые и юные, как и мы. В отличие от нас, у них в отделении были и мичман, и главный старшина, но они погибли при прорыве, когда нас накрыло пулемётным огнём.
"Нас осталось двадцать семь вчерашних курсантов, и один матрос из ветеранов Тумана. Он тоже сидел рядом с Бобровым, всё же очевидец смерти Лиса, и самый опытный из нас.
— Не, — отвечал тот на бегу. — Я ж просто матрос, либо на подхвате, либо за штурвалом, академий не кончал, только регионалку. Ты скажи, что надо сделать, командир, я постараюсь, а лучше дай мне, хоть корыто на антиграве, и я нас вывезу. — закончил он речь, и скинул мне свой личный файл.
Самый опытный боец, по иронии судьбы, оказался самым слабым. Прохор Ефимович Байрачный, позывной Пруха. Матрос морской пехоты в возрасте сорока четырех лет, штурмовик третьего класса, пилот-механик первого класса, и, как вишенка на торте, индекс развития в четырнадцать пунктов. В общем, ни о чём. Нам его главный навык вообще без надобности, ну нет здесь современной техники, и взять негде.
А ребята сидят, и задаются вопросом: — «Что это было!?». Уже все, до последнего матроса, знают, что на нас объявлена охота, что нам дали пару дней форы, а потом будут убивать.
