— А по реке?
— И там кордон! Все лодки и пароходы причаливают, мы их осматриваем, проверяем документы, грузы.
— Судно обыскиваете или только бумаги глядите?
— Теперь обыскиваем, — заявил штабс-капитан. — А то в прошлом году был случай: трое беглых спрятались на «Мономахе» в якорном ящике. И доплыли до Енисейска, сволочь. Команда помогала!
— И как вы об этом узнали?
— Да их поймали потом: одного — в Иркутске, а двоих — в поезде, по пути в Москву. Они и рассказали. Теперь я строго за этим слежу, все потайные места велю проверять.
— Еще как убегают ссыльные? И правда ли, что зимой побеги абсолютно невозможны?
— Зимой да, совершенно нельзя. Замерзнешь или от голода пропадешь. А то тунгусы по следам отыщут и приведут к стражникам, им за это премия полагается. Зимой — никак.
— А летом кому-то удается?
Сухобрус вздохнул:
— Вы же не из простого любопытства спрашиваете?
— Служба такая, Иван Остапович. Я бандитов ловлю-ловлю, а они потом опять возникают. Вот начальство и послало узнать, как это происходит.
Будьте добры ответить.
— Летом, конечно, проще утечь. Но тоже не всякому удается. Вот попадете в Туруханск, сами увидите. Городок словно на острове: с одной стороны — речка, с другой — озера да болота. Деться некуда.
— А как же тогда сбежал Африкант Силин? — задал давно подготовленный вопрос сыщик.
— Силин? Это который после каторги прибыл на поселение? Налетчик?
— Он, сукин сын.
Штабс-капитан опять мотнул головой:
— Черт его знает… Говорили, что через Карское море сдернул.
— А это возможно?
— Теоретически — да. Там ниже Монастырского есть станки Индигирка и Диксон. В них заплывают иногда норвежские пароходы. Они могут взять на борт беглого. Теоретически.
— А достоверные такие случаи вам известны? — продолжал расспросы коллежский советник.
— Говорят, что того… было раз-другой. А правду кто скажет? Такие вещи держат в секрете. Однако…
Офицер запнулся. Лыков ждал: у него возникло ощущение, что собеседник сейчас сообщит что-то важное.
— Мы между собой обсуждаем иногда. Ну, стражники. И такое есть мнение, что кто-то им помогает.
— Им — это беглым? — уточнил питерец.
— Да. Смыться из Туруханского края нельзя, я вам уже говорил. Край огромный, по площади как четыре Германии. А живет в нем всего десять тысяч человек. Отошел в сторону от тропы — и пропал. А на тропе — кордон, тоже пропал. Но ссыльные все равно бегут. И не всех мы потом находим живыми или мертвыми.
