Трубка еще что-то верещала, но она нажала отбой и виновато посмотрела на Олега, который давно уже пришел из другой комнаты и с интересом слушал ее разговор."
"— А зачем ты это все терпишь? — спросил он, глядя в ее расстроенное лицо.
— Олег, я не знаю. Он отец моих детей. Мы с ним десять лет прожили, одиннадцать даже. И как-то по привычке я все еще считаю важным то, что он говорит. Хотя нет, — она чуть помедлила, — сегодня я поняла, что все изменилось. Он больше не властен надо мной и моими эмоциями. Наверное, я тебе должна быть за это благодарна.
— Лера, к тому моменту, как мы встретились, ты уже год была в разводе…
— Если б ты знал, что предшествовало этому году, то не удивлялся бы. Мне самой странно, что я не попала в психушку, не бросилась под поезд, не перерезала себе вены. То, что Игорь творил, не поддается описанию, а я даже пожаловаться не могла. Мама с бабулей с ума бы сошли, а больше это было никому не интересно.
Он все годы нашей семейной жизни меня в грош не ставил, унижал постоянно, на детей внимания не обращал, мог ночевать не прийти.
Я все терпела. Думала, какая ни есть, а все же семья. У детей отец должен быть.
— Зачем такая семья? — Олег стиснул зубы, аж желваки заходили под гладкой, к вечеру чуть небритой кожей.
— Мне казалось, что если когда-то я им пленилась настолько, чтобы выйти замуж, то должна терпеть. Кроме того, кому я нужна такая, да еще с двумя детьми!
— Лера, — Олег взял ее за подбородок и внимательно посмотрел в зеленые с коричневыми крапинками глаза.
— А ты правда не понимаешь, что очень красивая женщина?
— Я? Красивая? — изумление было таким сильным, что Лера даже поперхнулась.
— Конечно. Я на тебя смотрю, и у меня сердце замирает, какая ты красивая. Твои волосы, твои глаза, у тебя лицо скульптурное, как на картинах эпохи Возрождения. И тело… Я, когда тебя раздетую вижу, то не могу себя контролировать, так тебя хочу.
Голос у него стал хриплым, и, чуть скосив глаза, Лера убедилась, что да, действительно хочет.
— Мы сейчас не можем, — шепотом сказала она и вспыхнула от смущения, — у нас дети в соседней комнате.
— Я дотерплю до ночи, — пообещал ее невообразимый муж, считающий ее красавицей. — Но ты себе цены не знаешь.
— Трудно знать себе цену, когда тебе долгие годы твердят, что ты жирная корова, уродка, образина и черт знает кто еще, — призналась Лера. — Я совсем в себя верить перестала. Он во мне все убил, кроме жутких комплексов. Мне иногда кажется, что у меня внутри прячется сонм чудовищ.
